— Да, так и есть, — осторожно ответил дроу, тоже явно не зная, как реагировать на столь нетипичное поведение и то, что гость, очевидно, знает много больше, чем они предполагали.

Тем временем Альтон пытался переварить новую информацию, что Безликий был некогда членом семейства Ган’етт и, по всей видимости, старшим братом Мазоя… Первым сыном. И этот наглый мальчишка ему ничего не сказал!

— Чудно, — задержав на лице юного ученика взгляд на пару секунд, Нальфейн повернулся к новому хозяину покоев. — Но, знаешь, я немного обескуражен. Я могу понять праздничную эйфорию, но добиваться официальной аудиенции в Сорцере — не самая приятная процедура. Я ожидал, что ты пригласишь меня ещё шесть циклов Нарбондель назад.

— Я был занят, — Альтон постарался, чтобы его голос не дрожал, впервые с появления До’Урдена вообще подав этот голос.

— Я понимаю. Поверь, я хорошо понимаю! — заверил гость, исказив губы в ироничной улыбке. — Скажу больше, Мать Мэлис была в полном восторге. То, как вы всё провернули, было восхитительно! Блестящая победа!

— О чём ты? — чувствуя, как весь холодеет внутри от смелой догадки, вытолкнул из себя Альтон.

— Ох, прости! Я помню, что о таких вещах не принято говорить вслух, — вновь улыбнулся Нальфейн, словно приняв правила какой-то игры. — Просто прими моё восхищение… новой мантией! Да, безусловно, я имел в виду исключительно твою новую мантию, а не что-то, что сделал Дом Ган’етт. Хотя, конечно, дела Дома Ган’етт в последнее время очень впечатляют. Все дела. Как те, о которых можно говорить, так и те, которых никогда не было. Ну, ты понимаешь.

Альтон понимал. Да… с каждым мигом он был уверен, что понимает всё больше и больше! За те дни, что он стал изображать Безликого, он уже пытался осторожно расспрашивать учителей и студентов о подробностях падения Дома Де Вир. Многие знали по слухам об этой знаменательной ночи; некоторые описывали способы, применённые Домом-победителем. Тем не менее никто не называл имени Дома, совершившего преступление. В Мензоберранзане никто не произнёс бы даже звука, напоминающего обвинение, без неопровержимых доказательств, которые могли бы побудить Правящий Совет к совместным действиям против обвиняемого. Если бы какой-то Дом неудачно совершил нападение и был обнаружен, гнев всего Мензоберранзана обрушился бы на него, и даже имя семьи было бы уничтожено. Но в случае успешного нападения, такого, какое было осуществлено на Дом Де Вир, обвинитель, вероятнее всего, кончил бы тем, что отведал хлыста. Воистину сама судьба прислала ему сегодня Нальфейна До’Урдена, оказавшегося другом Безликого, который не задумываясь мог поздравить его с победой! И всё вставало на свои места! Дом Де Вир был Четвёртым Домом Мензоберранзана, а дом Ган’етт — Шестым! А теперь он Пятый! Безликий был Первым сыном Дома Ган’етт! Чей ещё приказ он мог исполнять, как не приказ собственной Верховной Матери⁈ А Мазой — просто глупый дурак! Ребёнок, которого никто ни во что не посвящал и который влез куда не следует! И даже так он заставил его, Альтона Де Вира, работать на себя — на усиление Дома Ган’етт! Проклятого Дома Ган’етт, уничтожившего Дом Де Вир!