— Конец предложения. Миша.
— О-бал-деть… — присел он.
Обалдели все.
Уж я — и подавно. Тьфу блин, ещё хвастался, что не страдал от Люцифера, и вообще, меньше всех отхватил. Ага. Вот и догнало.
— Ты что… теперь и мысли читаешь? Нет, ну, не все, но… но… — Марк аж на руки посмотрел, — Это вообще как? Миша, сынок, ёмаё, ты кто?..
* * *
Примерно в то же время. Алушанира.
В новом отстроенном дворце Алушаниры, прямо в тронном зале, стояло одно из красивейших существ во всех мирах. Высокая, беловолосая женщина кружилась вокруг зеркала, примеряя к себе разные платьишки и наряды.
Когда ты бессмертен, и тем более когда ты женщина, скука порой сильно бьёт по голове. И Люксурии, Греху Похоти, приходилось выкручиваться. Честно говоря, это в целом главная её проблема — скука.
И потому сейчас, кружась среди бесчисленных цветных подушек на полу, она с улыбкой подтягивала к себе красивейшие платья, воображая идеальный наряд для идеального свидания.
— Может это? Здесь декольте видно, — нахмурилась Асмодея, — Хотя толку от кожи, сила на него не действует… — вздыхает, — Может что-то поскоромнее? Не так «демонически» будет… — надувает губки, а потом сама себе улыбается, — Пф, пха! «Скромнее». Я. Дожились…
Тут в дверь стучат, и голая женщина раздражённо поворачивается. Вечно её отвлекают от фантазий!
Она разрешает зайти, и на пороге появляется одна из высших суккуб — её помощница.
— Госпожа, есть срочные новости! От наложницы Люцифера.
— Люцифера? — это Асмодею удивляет, — Нечасто от него новости.
— Да. По какой-то причине Люцифер… откатывает свои воспоминания. Он их стирает, чтобы что-то забыть! На текущий момент уже прекратил — он откатился ровно до создания своего Копья.
— Ч-что?.., — не поняла Похоть, — Это же около тысячи лет воспоминаний! И что, наложница хочет сказать… что он стёр себе память на тысячу лет, и не помнит ни Копья, ничего?
— Да. Пока что всё так.
Две женщины обеспокоенно переглянулись.
Люцифер неделю назад, и Люцифер тысячу лет назад… это слегка разные личности.
Ну как…
Не слегка.
* * *
Далее был проведён ряд экспериментов с участием карапуза.
Во-первых. Чем конкретнее мой образ и имя, тем громче и дальше я слышу. То есть я не услышу, если скажут «Какой-то там Михаэль», представляя какого-то там Михаэля. Но я вполне узнаю, если кто-то будет думать конкретно обо МНЕ.
По этой же причине дебильные крысы мне чуть инсульт не устроили — их много, они рядом, и они буквально мне поклонялись.
Слышу я тоже не сказать что далеко — чуть дальше, чем за калиткой. То есть, врага на другом конце мира я не услышу… пока что.