— Что, Кайзер, ошизел⁈ Ха-ха, то одна с МАЛЬЧИКОМ дружит, то второй себя бьёт! Кошмар. Кошмар! Москва сводит людей с себя!

— С ума там.

— Ам… мне пофек. Во-первых, какое право ты имеешь, ам, указывать мной. Во-вторых, говоришь на меня — переводишь на себя.

Я вздохнул и покачал головой. Ладно. Не будем совершать ошибок прошлого. Сила в адаптации, и я уже адаптировался. Позоримся — так до конца!

— На секунду, — я шагнул и аккуратно взял её за сгиб руки, утягивая за собой.

Девочка распахнула чёрные реснички и потянулась. А Лёня не мог не пукнуть в спину.

— «ХА! А сам-то⁈»

Мы отошли подальше от всех, и я отпускаю Катю. Она неуверенно на меня смотрит и потирает то место, за которое я держал. Её ладошка даже близко не покрывала ту область, которую я схватил своей огромной ныне лапищей.

— И что это?.., — спросила она, а затем неуверенно оглядела меня с ног до головы, — И ты чё такой большой стал?.. Огромный такой… как горилла. Дурак…

— Это… хотел спросить в общем… вопщем это… — от неловкости потираю затылок, — Феечку… Миреску… ты отправила?

Это её фея. Она ими управляет, у неё целая колония дома! И Миреска всегда с ней, и с учётом, что Катя не писала олимпиаду — их без проблем пропустили вместе. И вряд ли Миреска полетела сама!

Катя это. Она не только послушалась и ушла, но и… отправила помощь.

— Не понимаю о чём ты! — хмыкнула она, характерно сложила руки на груди и отвернулась, — Какие феи? Помогать? Тебе? Дулю в нос тебе, Кайзер.

— Спасибо, — улыбаюсь я, — Ты… правда мне очень помогла.

У Катя начало кривиться лицо в попытке не выдать какую-то эмоцию. Я не могу сказать какую именно, рвотный позыв или широкую улыбку, но мне разницы и нет. Я знаю — это она. И она заслуживает благодарности.

Спасибо, Кать. От сердца.

— Катенька, ты чего? Не разговаривай с Кайзерами, заразишься проблемностью, — подошла обладательница больших полушарий Синицина-старшая, — Пойдём, нам в вип-ложу ещё подниматься.

— Да! Пойдём!

И всё же… ушла Катя довольной. Вот это было заметно сразу. И я сразу осознал, что такой вид мне нравится куда больше, чем то, с чего начался день убийства Отродья.

«Не до конца ты мразь и гадина, Катя. Очень не до конца», — вздыхаю я и качаю головой.

Я поворачиваюсь и встречаю взгляды друзей, их и матерей.

— Ну что?.., — взмахиваю руками.

Макс и Лёня начинают от меня пятиться с тем же выражением лица, что и я минуту назад.

— Максим, ну сраный ты предатель!

* * *

В то же время. Лестница на вип-ложу.

— Катенька, и чего ты возле этого придурка мелкого крутишься? — вздыхала женщина, — Ну так много других мальчиков вокруг, из богатых родов и кланов! Нельзя клевать на внешность.