— И во сколько он оценивает мою голову⁈ — поинтересовался Аркадий.

— Он назначит такую цену, что тебя захотят убить все окрестные мужчины! — ответил посланник.

— А что он будет делать, если я назначу цену за его голову⁈ — спросил Аркадий и усмехнулся. — Я — очень богатый кафир! У него достаточно золота, чтобы перебить моё предложение⁈

— У тебя есть шанс уцелеть, подпоручик! — предупредил его посланник. — Пропускай караваны и будешь жить дальше! Капитан, что был до тебя, жил спокойно! Мы любим послушных офицеров! Подумай об этом, подпоручик!

— Попробуете послать ещё один караван с оружием — я лично прослежу, чтобы все караванщики отправились на рудники в Сибирь! — ответил на это Аркадий. — Там вашему брату очень плохо — холодно и волки подъедают! Здесь вас ждёт только смерть или каторга! Отступитесь или просто так погубите множество своих людей!

Капитан Вольский, ради спокойной службы, закрывал глаза на то, что проходит через заставу — трусливый поступок, но объяснимый.

— Теперь за твою голову точно будет назначена награда! — сообщил посланник, после чего развернулся и пошёл прочь.

Сейчас Немирову стало очень не хватать разведывательных дронов. Было время, когда они имелись у каждого подразделения. Дрон мог бы проследить весь путь посланника до самого логова банды.

«А потом мы, на третьих „бэхах“, залетели бы туда и выгрузили штурмовиков прямо у входа», — усмехнулся своей мысли Аркадий. — «А дальше изо всех щелей летят пух и перья — штурмовики бы зачистили от этих индюков каждую щель».

Мысль о штурмовиках вернула его ко вчерашним размышлениям о проблематике траншейной войны.

Как организовать эшелонированную оборону он знал хорошо, но вот как её взламывать, когда у тебя нет бронетехники и высокоточной артиллерии, он имел только дилетантское представление.

— Будут нападать, ваше благородие… — произнёс подпрапорщик Еремеев с грустью в голосе.

— Подпрапорщиков Буркина и Иванова ко мне, — приказал Аркадий.

— Слушаюсь, ваше благородие! — помчался исполнять приказ рядовой Кузьмин.

— Подпрапорщик Еремеев, — обратился Немиров к командиру третьей роты. — За мной.

Сам он, подавив очередной приступ тяги закурить, пошёл к своему дому.

«Алексей к табаку не притрагивался ни разу», — подумал он, идя по ровной и аккуратной мощёной дороге, проходящей через всю заставу, от ворот до ворот. — «А курить хочется так, будто я заядлый и насильственно бросивший».

Но это было правдой — он и есть заядлый курильщик, бросивший насильно.

Часть своей жизни, после повреждения лёгких, он боролся с этой зависимостью. Он с наслаждением сорвался лишь единожды — перед самой своей смертью. Это была для него лучшая сигарета из когда-либо выкуренных им…