Брусилов спланировал наступление Юго-западного фронта, на которое очень долго работали почти все силы Русской императорской армии.

11-я, 9-я, 8-я и 7-я армии начали одновременный штурм австро-венгерских укреплений, причём Брусилов запланировал примерно десять мест прорыва, но получилось восемнадцать — он не предвидел, что ударные батальоны могут быть настолько эффективны.

7-я армия значимых успехов, кроме прорыва фронта, не достигла — завязла в контратаках.

8-я армия, возглавляемая генералом от кавалерии Калединым, сумела прорвать фронт, захватить город Луцк, а затем наголову разбить 4-ю армию Австро-Венгрии. 4-й гвардейский ударный корпус обошёл основное место действия и взял Дубно.

9-я армия, под командованием генерала Лечицкого, сначала прорвала фронт 7-й австро-венгерской армии, а затем, когда началась контратака, навязала противнику встречный бой, в ходе которого погибли десятки тысяч.

11-я армия, как и 7-я, завязла во вражеских контратаках, поэтому особого успеха не достигла.

8-я и 9-я армии, ввиду достижения глубоких прорывов, были избраны Брусиловым как самые перспективные, поэтому им передали ударные корпуса из соседних армий.

Сейчас они пытаются прорваться к Ковелю.

Ковель надо взять, это все понимают, Брусилов кидает туда ударные корпуса, поэтому там до сих пор идут кровопролитные бои. Перерубание такого важнейшего логистического узла позволит добиться стратегического превосходства — это будет шоком и первым значимым камнем в фундамент победы. Только вот…

«Не даст это почти ничего», — подумал Аркадий, поставивший рюмку на стол. — «Западный фронт — стоит, Северный фронт — стоит».

Верховный главнокомандующий медлит, тотального наступления нет, генералы откладывают уже подготовленные наступления, поэтому немцы и австрийцы могут спокойно перебросить подкрепления и погасить стратегическую инициативу Брусилова.

Аркадий вспомнил, почему именно Брусиловский прорыв не дал почти ничего — промедление царя. Забоялся или не захотел — неизвестно. Но выведение из войны Австро-Венгрии могло бы сильно усугубить положение Германии и ускорить её поражение. Это могли быть миллионы сохранённых жизней…

— «Гори, гори, моя звезда»! — потребовал довольный генерал-майор.

Больше всего Немирова напрягало то, что Брусиловский прорыв состоялся так поздно. Зима уже близко, февраль на горизонте, а наступление началось только осенью. Вероятно, это и было влияние Аркадия на историю. Ударные корпуса требовали тщательной подготовки, это заняло время, поэтому идеи Брусилова нашли воплощение только после сентября.