— До Фёдоровки ещё четыре версты, — сказал Аркадий, снова впрягаясь в телегу.

— Знаю, — ответила на это Марфа. — Давай больше не будем останавливаться?

* * *

Немиров озадаченно почесал затылок и ещё раз внимательно осмотрелся.

Что-то с Фёдоровкой было не так.

Вроде село как село, (1) церковь стоит, в центре площадь, но что-то не так…

— Пойдём потихоньку, — произнёс Аркадий и потащил телегу.

На главной сельской улице, ведущей прямо к деревенской площади, было поразительно пусто. Такое можно было объяснить зимой, но сейчас весна. Пусть и грязно, но крестьян грязь никогда не пугала и точно не могла послужить веским поводом для прекращения деятельности.

— Для вспашки рановато… — задумался Немиров. — Но где все?

В центре села встретились первые люди.

— Чьих будете? — спросил какой-то мужик в типичном крестьянском одеянии.

Одет он был в холщовую косоворотку светло-серого цвета, с потускневшим красным шитьём, в некогда нарядные синие порты, подлатанные минимум в трёх местах, а на ногах его были лапти, утеплённые онучами в несколько слоёв. На голове его был подуставший картуз, отличавшийся от остальной одежды чистотой.

По возрасту сказать сложно — где-то в интервале между двадцатью и тридцатью годами. Определение возраста усложняла обветренная и покрасневшая кожа лица. Роста он невысокого — примерно метр шестьдесят, но зато крепкой комплекции, характерной для работящего и не пьющего или малопьющего крестьянина.

— Из Мамоновки мы, — ответил Аркадий. — Звать меня Алексеем. Здравствуй, уважаемый. А где все люди?

— И ты здравствуй, — ответил мужик. — Меня Семёном звать. Где-где все… На вспашке.

— А чего так рано? — удивился Немиров.

Сейчас март, а это значит, что слишком рано вспахивать землю, особенно после такой лютой зимы.

— Так мужиков не хватает, — ответил Семён. — Холера многих прибрала прошлым летом. М-да… Ты тоже, коли добрый человек, вспомоги со вспашкой — сейчас все в поле. И я туда иду.

Остальные прохожие крестьяне не вмешивались в их беседу, хоть Аркадий и кивнул им учтиво, но внимательно слушали.

— Нам бы устроиться где-то на время, — произнёс он. — У кого можно остановиться?

— К старосте иди, — махнул Семён рукой в сторону избы с украшенными ставнями.

Крестьянин поправил пояс и направился куда-то на запад — поле находится там, как подсказали Аркадию воспоминания.

Дав знак Марфе, он пошёл к дому старосты. Постучав в дверь, он дождался, пока ему не отворит её кряжистый и седоватый мужик в почти такой же одежде, что и Семён, но в более приличном состоянии.

— Здравствуй, — приветствовал его Аркадий. — Алексеем меня звать, я из Мамоновки.