Не успел я опомниться, как Седьмой дернул меня назад, притягивая щупальцами к стволу дерева, а потом и вовсе облепил сверху, вжимая в укрытие и затягивая сверху плотной пленкой, быстро меняющей цвет так, чтобы сливаться с окружением.

Первой реакцией на подобную бесцеремонность было возмущение, но я быстро взял себя в руки. Если уж мимик так всполошился — значит, опасность нешуточная. Я прислушался и, насколько позволяла опутавшая меня маскировочная пленка, огляделся.

Пока вроде никого. Но откуда-то справа, из-за кустов, доносится шум. Кажется, сюда продирается кто-то крупный.

— В чем дело? — послал я мысленный вопрос мимику.

— Пока непонятно. Биом мне незнаком, и у некоторых объектов здесь какие-то странные характеристики…

Шум справа становился все отчетливее, и я, с усилием повернув голову, разглядел массивную горбатую тушу, неторопливо продвигающуюся в сторону поваленного ствола, тщательно обнюхивая путь перед собой и временами зарываясь мордой в пол.

Панцирный секач Проклятого леса.

Здоровенная зверюга. Очертаниями и повадками напоминает кабана, но сильно крупнее. Клыки из нижней челюсти торчат, будто сабли, а массивная туша по бокам и на спине покрыта толстыми роговыми пластинами. Правда, уровень опасности — всего на две звезды. И чего тогда Седьмой так забеспокоился?

В ответ на мой вопрос мимик молча повернул мою голову левее и наклонил, намекая, что нужно присмотреться к чему-то под ногами.

Несколько секунд пролетело в напряженном ожидании. И тут я, наконец, разглядел.

Слой мха слегка шевелился, будто под ним проползает нечто длинное. Я даже, кажется, успел разглядеть в прорехе в этом зеленом ковре проскользнувшее змеевидное тело — серое с черными прожилками. Но утверждать наверняка было нельзя — вскоре снова все стихло. Я шарил взглядом по поляне, пытаясь уловить новые признаки прячущегося под землей монстра, но меня все больше отвлекал приближающийся секач, увлеченно роющий землю носом.

И, похоже, не меня одного.

Вон оно! Обошло зверя сзади, теперь медленно подбирается под самое брюхо… Змея?

— Хуже, — отозвался мимик на незаданный, но четко вспыхнувший в мозгу вопрос.

Нападение было таким резким, что я невольно вздрогнул. Слой мха вздыбился, в стороны полетели влажные ошметки. Из-под земли, изгибаясь, как рассерженная кобра, взметнулось гибкое скользкое туловище в пару метров длиной, увенчанное звездообразной пастью, похожей не то на кисть с непомерно длинными узловатыми пальцами, не то на жутковатый цветок, вместо сердцевины у которого — круглая пасть, усеянная желтоватыми иглами зубов. Этакая пиявка переросток.