— Я же говорила, сын пустынного шакала, что нельзя трогать источник Виктора, так как он закостенелый и может от любого воздействия лопнуть или треснуть. Но тебе, порождению дикой обезьяны, с руками, растущими из нижней части спины, и мозгом, переставленным из грецкого ореха, это показалось непонятным, и ты решил наплевать на слова женщины, которая пожертвовала всем в своей жизни ради тебя, и решил сделать по-своему, совершенно не задумываясь о последствиях!

В полной версии эта речь заняла минут двадцать и выглядела скорее виртуозным вызовом потусторонних духов пополам с чистым потоком эмоций. Мама, если её задеть, то она умела быть многословной. Ну и убедительной.

Отец прятал взгляд, стараясь не смотреть на супругу. Чувствовал себя виноватым и признавал, что был не прав. Однако я помнил, как они друг друга любили, и всё это было немного театральщиной. Хотя, конечно, отец ослушался мать и сделал по-своему. Впоследствии эта ситуация ещё долго будет основой для едких шуточек в сторону Бориса фон Адена от его горячо любимой жены.

Но в этот раз Горислава закончить не успела, так как в дверь позвонили.

— Ты кого-нибудь ждёшь? — тут же собралась мать, глядя на мужа.

Подобные звонки без предварительного оповещения могли нести много горя. Я же пока был спокоен, так как не помнил ничего, хоть мало-мальски требующего моего внимания. Если не брать в расчёт ранение брата, которого не было в прошлой жизни.

— Нет, — ответил мой отец и пошёл открывать.

За дверью оказался курьер с большим конвертом, запечатанным алым сургучом и тяжеленным пакетом.

— Борис Каумович Аден? — официально осведомился курьер.

— Так точно, — по-военному ответил отец и тут же встал в позу «смирно».

— Вам приглашение на официальный приём в императорском дворце, — курьер протянул конверт, а мой родитель взял его в руки. — По случаю чествования присвоения дворянства. Действует для всех членов семьи включительно.

— Ого! — отец явно не ожидал ничего подобного поэтому немного растерялся.

Он взял конверт и попытался закрыть перед курьером дверь.

— Подождите! — воскликнул тот, враз растеряв свой лоск. — Подождите! Вот ещё!

И он пододвинул неподъёмный пакет внутрь дома.

— А это ещё что? — Борис Аден приподнял бровь.

— Три тома официального протокола мероприятия со всеми нормами этикета. Ну и ещё дополнения, — курьер тяжело вздохнул и поклонился. — Теперь всё.

Дверь закрылась, и отец принялся вскрывать конверт с приглашением нашей семьи в императорский дворец.

— Это что же, — проговорил мой родитель, срывая бумагу. — Вить, ты прав что ли оказался? Нам титул присвоят?