— Что-то хотел сказать? — спросил я. — Уж не по поводу ли того паренька, который держится обиняком от всех?
— Нет, — покачал головой мой новоиспечённый друг. — По поводу тебя.
— А что такое? — удивился я, но внутри всё похолодело от нехороших предчувствий.
— Это, конечно, же не моё дело, откуда у тебя на груди ошмётки тёмной магии, но лекарь в ранге боярыни их легко обнаружит, — говоря это, он склонился к самому моему уху, как Радмила до этого. — И тогда вопросы возникнут, скорее всего, не только у руководства академии, но и у Тайного сыска.
— Твою мать! — мне сразу же вспомнился момент, когда я очнулся после неудачного ритуала. — Спасибо большое! — я похлопал Жердева по плечу. — Постараюсь как-нибудь проскочить.
— Виктор фон Аден! — громко озвучила мою фамилию Аграфена Петровна.
От авторов:
Друзья, стараемся радовать вас большими главами, сегодня и вовсе вышло объемом ×2 от стандарта на АТ. И напоминаем, что до новой доп.главы осталось 250 сердечек! Всё в ваших руках!
Глава 14
Я двигался к Бабичевой медленно, но не показывая неуверенности. И в тот момент, когда до неё оставалось не более десятка метров, меня едва не сбили с ног. Причём, до этого я уже успел увидеть, как лекарка нахмурилась, глядя на меня.
— Аграфена Петровна, срочно! — человек, едва не снёсший меня плечом оказался медиком начального уровня, и он был явно встревожен.
— Что случилось? — преподавательница моментально подобралась и уже была готова сорваться с места.
— ЧП на алхимическом факультете! — махнул рукой медик. — Девочку одну надо подлечить. Взрыв компонентов, ожоги.
— Бегу! — кивнула Аграфена Петровна.
Медик развернулся и упёрся взглядом в меня. Точнее, даже не во всего меня, а в мою косу.
— Фон Аден? — уточнил он.
— Так точно, — ответил я почему-то по-военному.
— Идёмте с нами, — он махнул и мне. — Речь идёт о вашей сестре! Я думал, за вами придётся отдельно бежать.
И вот тут уж у меня в груди совсем похолодело. Я двинулся вслед за медиком. За мной, на удивление, легко спешила Бабичева. А я вспоминал тот самый день, когда нам принесли уведомление. И это несмотря на то, что в доме уже провели новомодный телефон. Но никто не набрался смелости нам позвонить. Вместо этого послали курьера.
Я до сих пор слишком живо помню, как сползла на пол мать, прислонившись спиной к стене и беззвучно рыдая в трясущиеся ладони. Как отец, не нашедший для неё слов утешения, просто стоял в тёмном коридоре с конвертом в руках и всё больше белел. Как брат пытался успокоить мать, обняв её, но сам едва сдерживал слёзы. Как я сжимал кулаки в бессильной злобе и невозможности что-либо изменить.