Тем временем на ложу начали оглядываться с ближайших мест. За занавесями слышались голоса, звучащие на повышенных тонах.
— Сейчас вернусь, — сказал я, склонившись к матери, и неловко улыбнулся, мол, по нужде.
А сам, пригнувшись, быстро двинулся к месту, где разворачивались гораздо более важные события, чем на сцене.
Пришлось выйти из зала и подняться на второй этаж к выходам для высокопоставленных в прямом и в переносном смыслах лиц.
— Если ты сейчас же не скажешь, куда дел украшение, — расслышал я рычащий голос, когда подошёл к ложе вплотную, — я вызову начальника Тайного сыска! Он через ложу от нашей сидит!
Я сменил позицию, чтобы видеть происходящее в самой ложе. И то, что увидел, мне совсем не понравилось. Два здоровенных громилы, очевидно, телохранители Зоричей, держали Тагая за ноги вниз головой и в буквальном смысле пытались из него что-то вытрясти.
Но испугало меня не это. Данная картина была бы даже забавна в определённых обстоятельствах. А вот то, что делал сам Добромыслов, заставляло покрыться холодной испариной.
Он щёлкал пальцами правой руки, ударяя большим пальцем о средний. Причём, щелчки эти были абсолютно выверены по ритму. Они звучали, словно метроном.
Спокойствие окружающих поражало. Это для них звуки, издаваемые висящим вверх ногами парнем, ничего не значили.
Я же отлично знал, что это его характерный жест перед срывом и сильнейшим ментальным ударом. И знал, что за этим последует. Горячая яичница из мозгов всех в радиусе десяти-пятнадцати метров.
Глава 9
Рванув с места так, словно от этого зависела моя жизнь, я плечом растолкал амбалов из охраны Зоричей. Те, получив удар в спину, от неожиданности расступились, пропуская меня внутрь. Следующим же движением я зажал в кулак руку Тагая, остановив метроном.
Вторую руку я выставил вперёд, призывая остановиться всех, кто находился на данный момент в ложе. Причём, больше всех истерила сейчас девушка, проходившая с нами тестирование в академию.
— Стойте! — рявкнул я, словно опять командовал каторжниками в очередной вылазке. — Остановитесь! Что происходит⁈
— Он!.. Он!.. — девица указывала на висящего вверх тормашками Тагая, но никак не могла продолжить фразу, зациклившись на одном слове.
Боковым зрением я глянул на Добромыслова, и в глазах у того горело: «Ты!..». Ну, тоже мне, фестиваль местоимений.
Отец девушки, судя по схожим очертаниям губ и носа, сделал шаг по направлению к нам и ещё больше нахмурился.
— Спокойно! — я говорил уже тише. — Тут никто никому не причинит вреда! Что случилось?
Тем временем, происходящее в ложе, стало привлекать народ уже больше, чем происходящее на сцене.