— Действительно, — произнёс я, после чего сделал вид, что потерял к волосам всякий интерес.

Но на самом деле во мне сейчас было двоякое чувство. Эти волосы были совсем не похожи на те, густо седеющие, что принадлежали мне-каторжнику. И в то же время сильно ли они отличались от моих, когда мне было восемнадцать? Трудный вопрос. Но сейчас в них действительно появилось больше красного. Пока ещё не так, чтобы это бросалось в глаза. Однако заметно для пытливого взора.

Возле таверны людей было совсем немного. Проветриваться все обычно выходили во внутренний двор, окружённый от посторонних глаз различными постройками: конюшней, кузней, небольшим постоялым двором и так далее.

Внутри было накурено и пахло прогорклым пенным. Но в то же время было достаточно чисто и уютно. Последние пятнадцать лет я не наблюдал ничего похожего. Самая приличная рюмочная находилась при борделе мадам Натали. Но и там порой приходилось переступать через павших бойцов.

Мы прошли внутрь, встали к барной стойке и заказали по кружке пенного. Когда я сказал, что буду тёмное, то брат с удивлением посмотрел на меня.

— Это когда это ты полюбил тёмное? — спросил он, понимая, что что-то не знает о брате. — Ты же всегда плевался и говорил, что оно — горькое?

Я бы мог ему рассказать, что, когда во время снежного бурана стоишь на часах, светлое больше похоже на мочу осла, которого вчера скинули со Стены, потому что он околел. Зато тёмное насыщает и даже немного согревает. Но, конечно, я решил не шокировать брата. Да и не успел бы.

— О, Димон — гроза демонов, — раздался насмешливый голос сзади, и мой брат обернулся на него, я же продолжил стоять спиной к говорившему. — А ты чего это? С сестрой что ли пожаловал?

Раздался дружный смех, означавший, что спутники говорившего оценили его шутку.

— Эй, полегче, — проговорил Дмитрий, но в его тоне я не услышал достаточной агрессии. — Это вообще-то мой брат.

— Ну, мышц нет, коса свисает, откуда же нам догадаться, ещё и со спины? — ответил ему острослов. — Я ж не ясновидящий!

Снова дружный хохот. Брат напрягся, это я видел по его позе. Кажется, он был готов сражаться, даже несмотря на ранения. Адены — всё-таки маги огня, и в жилах не водица течёт.

Я не спеша допил пенное, поставил кружку на стойку и развернулся.

— Батюшки, — проговорил парень лет двадцати трёх, облачённый в военную форму, явно из тех, кто пересекался с братом во время прорывов. — Она у тебя ещё и красотка.

— Так, древняя кровь не то, что некоторых под забором зачали, — сказал я, расслабленно улыбаясь.

Спутники задиры сначала расхохотались, но быстро умолкли, понимая, что шутка относилась вовсе не к нам. Задира сжал кулаки, но всё же сдержался, в то время как мне нужно было, чтобы он ударил первым. Сейчас мы были на разных ступенях иерархии. Он — военный, я — едва перешагнувший порог восемнадцатилетия гражданский. Если он на меня набросится, у него будут проблемы.