— Я говорил, что мы получим титул? — я прекрасно понимал, что чувствуют мои родные, но объяснить подробно, что к чему, не мог.

— Говорил, — согласился со мной отец и пристально посмотрел в глаза. — И ещё кое-что говорил.

— Вот именно, — отпил чай, который заварила мать по одному из своих древних рецептов. — Этим и обусловлены мои действия.

— Но не кажется ли тебе… — начал было Борис фон Аден, который вместо того, чтобы отмечать сейчас своё баронство, вынужден был производить разбор полётов с одним из сыновей, но не договорил, потому что не смог сразу сформулировать мысль.

— Отстань от Вити, — сказала ему мать. — Понимаю, что со стороны всё это выглядит дико. Одно то, что кто-то посмел перечить императрице, уже нонсенс. Но я чувствую, что наш сын прав. Действительно есть что-то такое, что пытается нам навредить. Я чувствую это… Как будто вокруг нашей семьи сжимается невидимая петля.

«Именно, — подметил я про себя. — Всё думал, как это назвать, но приемлемая аналогия никак не приходила».

— Что ж, — отец поднялся из-за стола и вздохнул, — оставим этот разговор до лучших времён. Нам с Димой надо отправляться обратно.

— Я пока тут с ребятами останусь, — ответила ему Горислава. — По крайней мере до тех пор, пока они места в общежитии не получат.

— Так, стоп! — теперь я уже не понимал, что происходит, так как всё изменилось по сравнению с прошлой жизнью. — Почему обратно? Разве мы не отправимся обустраивать надел?

Отец одарил меня снисходительной улыбкой.

— Для этого нужно взять отпуск, — он пожал плечами. — Иначе, сам знаешь, неявка на место равна государственной измене. Да и какой смысл ездить порознь? Вот будут у вас в академии каникулы, там и мы отпуск подгадаем.

Я потёр глаза. Да, всё время наслаиваются новые обстоятельства, которых не было в моей предыдущей жизни. Хорошо это или плохо? Пока непонятно. Но в чём точно плохо, я перестаю понимать, откуда исходит угроза и чего нужно опасаться.

— Хорошо, — ответил я, пожимая руки отцу и брату. — Договоримся заранее. До встречи.

И тут на меня всё-таки обратила внимание сестра.

— То есть ты правда считаешь, что поступил правильно, и не собираешься передо мной извиняться? — спросила она с таким выражением, словно я принёс ей самое большое разочарование в её жизни.

— Милая, — мать подсела к ней и постаралась обнять, но Ада скинула её руки с плеч. — Пойми, что брат хочет тебе только добра. Если он посчитал, что тебе будет лучше в академии, то…

— Да что вы заладили⁈ — сестра вскочила из-за стола, ринулась к лестнице, и лишь на пятой ступеньке застыла и обернулась к нам. — Вы же не понимаете, чего он меня лишил! Там же сливки российского общества! Там такие девчонки, что я могла бы… — она закрыла глаза руками и расплакалась, после чего снова отвернулась и побежала к себе.