И все те силы, которые я скопил внутри себя, я пустил на один лишь конструкт, на полог бабушки Зарины. Он вышел огромным, достаточно большим, чтобы накинуть его на Бельзияра.

Тот дёрнулся, но ничего не успел сделать. Конструкт оплёл его со всех сторон. Правда, этот полог почему-то был не оранжевого или красного цвета, а всё того же синеватого, каким в последнее время стало моё пламя в мире демонов.

Полог начал сжиматься вокруг Бельзияра. Кроваво-красная плоть безумного бога начала проступать ромбиками сквозь него. И, судя по всему, это причиняло ему нестерпимую боль. Он орал, что есть мочи, пытался высвободиться из смертельной хватки конструкта, но у него ничего не получалось.

А тот всё продолжал сжиматься и сжиматься, как будто не существовало никакой силы, которая могла бы его остановить. И пусть я уже не понимал, почему у него такой цвет, какая у него сила, самое главное, он сработал.

Вдруг давление полога бабушки Зарины дошло до критической точки, и во все стороны просто брызнули ошмётки безумного бога.

Его разорвало на мелкие куски. Предсмертный хрип затих где-то далеко наверху.

Я просто лежал и смотрел в голубое небо, где кружился странный пепел. Обожжёнными, разбитыми губами ловил его, словно снежинки. А в голове засела странная мысль: пора менять девиз.

Раньше он звучал как «Пламя и месть». Только вот мстить уже некому. Поэтому надо бы изменить его на «Пламя и честь». Вот только кто теперь сможет поднять флаг Тохарской империи? Большой вопрос.

Эту мысль прервал топот ног. Голову я повернуть уже не мог, у меня не было ни сил, ни возможности. И тут надо мной склонились два силуэта, в которых я с удивлением узнал Тень и Белоснежку.

— Ты чё тут разлёгся⁈ — рявкнула Тень. — Какого хрена лежишь? Пора валить отсюда, тут сейчас всё разрушится!

Я действительно ощутил, как Стена подо мной всё сильнее и сильнее дрожала, вокруг всё шаталось, стоял невероятный треск. Горы, возвышающиеся с двух сторон от ущелья, начали просто осыпаться.

Казалось, весь мир вокруг просто начал ходить ходуном.

— А вы здесь откуда? — прохрипел я. — Я же сказал вам уходить на дальние рубежи.

— Ты что, сдурел, что ли? — на полном серьёзе спросила меня Тень. — Витя, ты вообще тут? Алё!

Я присмотрелся к своей соратнице и понял, что это совершенно не она. С неё лоскутами сползала иллюзия, и я увидел, что передо мной никто иной, как богиня Саламандра, причём в человеческом обличье и с обилием всевозможных божественных татуировок.

Тогда я перевёл взгляд на Белоснежку и понял, что это тоже иллюзия, которая внезапно растворилась. Передо мной стоял седоволосый, седобородый маг с посохом в старомодном балахоне.