И вот эти двое схватили меня под руки и подняли.
— Да, огонёк, — прохрипел Гранд льда, — хорош валяться. Нам некогда ждать, пока ты придёшь в себя. Валить отсюда надо.
— Куда? — спросил я, ничего не понимая и вообще не в силах поспеть за быстро меняющейся ситуацией.
— Туда! — указала рукой Саламандра на разрезающий землю у подножия Стены разлом. Стена под нашими ногами крошилась, шла трещинами и обваливалась целыми секторами между сигнальными башнями. — Прыгать надо.
— Уверена? — Гранд недоверчиво уставился на провал далеко внизу.
— Уверена. Выход там же, где и вход. Если мы останемся здесь после его смерти, то застрянем навсегда в этой вариации безумия. Этого допустить никак нельзя.
— То есть не сдохнуть здесь, но сдохнуть там? Отличный план, — хмыкнул Гранд и посильнее вцепился в мою руку.
— Лучше у нас всё равно нет, — огрызнулась богиня, и, подхватив меня под руки, они просто взяли и сиганули в открывшуюся бездну.
Глава 22
Бездна была не просто огромной, в ней и впрямь не было никакого дна. Более того, наше движение в ней ощущалось замедленным, словно мы падали сквозь желе.
— Что мы вообще делаем? — поинтересовался я.
— Надо немного переформулировать вопрос, — невесело усмехнулся Гранд. — На что мы вообще надеемся?
Саламандра посмотрела на нас с неким божественным прищуром и ответила:
— На любовь мы надеемся. На любовь одной отчаянной женщины.
Я ничего не понял, да и не было время задумываться о словах богини, потому что в этот момент мы попали в какую-то алую пелену. Понятно, разлом был энергетическим, но теперь нас начало реально физически жечь, причём неимоверно, до такой степени, что мы чуть ли не начали растворяться. Однако мы по-прежнему держались втроём и летели, преодолевая любую боль.
А затем рядом с нами стали обрушиваться куски тела Бельзияра, на которое он был расщеплён пологом бабушки Зарины. И когда какой-то из этих кусков испарялся в огне разлома, из него появлялись души.
Одного из таких с красной косой пожилого мужчину с мечом, щедро отделанным муасом, я увидел практически перед собой. Он стоял, глядя на меня, затем кивнул, мол, молодец, а потом отсалютовал мечом.
Я понял, кто это: последний Тохарский император, племянник которого предал его и стал спусковым крючком последовавших далее событий.
А потом я увидел другого предка. Душу прадеда Рарогова, нетленное тело которого нашёл в старой резиденции. Тот тоже отсалютовал мне и зажёг огонь Рароговых. Причём дотянулся и передал мне этот самый огонь:
— Возьми. Эти силы тебе сейчас пригодятся.
И этим самым огнём он запустил внутри меня какое-то движение. Я почувствовал, что силы действительно восстанавливаются внутри.