Стадион дружно ахнул.
— Да, конечно, мощно, — проговорил я, не скрывая улыбки. — Пафосно, возможно, даже зрелищно. Но это же просто бесполезный, абсолютно бешеный расход резерва, неумение пользоваться собственной силой. Зачем это делать, спрашивается, если можно сделать вот так?
Я щёлкнул пальцами, и Шаумо окутал полог бабушки Зарины.
Да, с одной стороны, это была техника родовичей, но я наполнил её силой истинного огня Аденизов.
Не касаясь никого более, полог сетью окутал Шаумо, сплёл его по рукам и ногам. Дальнейшее заняло буквально несколько секунд. Конечно, сначала пахнуло палёной кожей, затем он издал крик, переходящий в безумный вопль боли, впрочем, довольно быстро оборвавшийся. Надо было, чтобы он прочувствовал, скотина, все прелести истинного огня за свою измену, стоившую жизни целой империи.
А затем практически мгновенно племянника последнего императора Тохарской империи испепелило до состояния золы.
Я крутанул кистью, и небольшой огненный смерч развеял и эту пыль, не оставив напоследок даже воспоминаний о предателе из числа тохаров.
И когда больше ничего не осталось от Шаумо Адениза, я повернулся к китайскому принцу и проговорил:
— Погибла сама причина прорыва демонов в наш мир. И вместе с ней закончился срок хранения реликвий Тохарской империи на поруках у вас, сынов Дракона. Возвращайте скипетр к семейным реликвиям тохаров, потому что они будут храниться в Тохарской империи.
Китаец несколько мгновений смотрел на меня, а затем обернулся к своей охране и сказал:
— Убить его и доставить мне яйцо Дракона! Оно наше по праву!
Глава 16
Стоило мне лишь на секунду задуматься о том, что может быть дальше, как перед глазами пролетела стремительная смена кадров.
Гибель племянника императора, который уже фактически управляет страной, грозит не только сильными междоусобными распрями внутри Китайской империи, но и войной против тохаров. Всех тех, кто сейчас находится на северных границах империи, просто вырежут. Никто не будет спрашивать, поддерживают ли меня люди или нет. Все тохары для них станут врагами в один единый миг. Этого допустить было нельзя.
Да и вообще, убийство настолько высокопоставленной персоны — это не выход. Нельзя дипломатические вопросы решать подобным образом. Что, собственно, неплохо было бы знать и самому китайскому выскочке.
— Стоять, — проговорил я.
И в одном этом слове заключалось столько силы, что личная гвардия китайского принца, направившаяся ко мне, вдруг замерла на месте в нерешительности и покосилась на своего хозяина.
— Я вижу, что у вас уже давно не было божественных реликвий, — проговорил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы очень плохо понимаете, как с ними вообще обращаться.