— Три миллиона за холст, я слышал от матери.

— Слухи по этому дому ходят быстро, — Хулио явно польстило, что брат в курсе. — Три двести, если точнее.

Джозеф уважительно присвистнул.

Он и правда не понимал, как за краску на холсте платят столько же, сколько за квартал типографии, но давно усвоил, что понимать необязательно.

— А критик из «Эвенто»? Ты его звал.

— Пришёл, — Хулио расцвёл. — Обещал колонку в субботний выпуск. Целую колонку, Джо.

— Отец знает?

Румянец у брата слегка поблёк.

— Отец был занят.

— Отец последнее время всем занят, — Джозеф отпил виски и подержал его на языке, дожидаясь, пока внутри разольётся тепло. — Ты открываешь коллекцию, о которой напишет «Эвенто», а он собирает семейный совет, чтобы мы помирились с Виктором. Расставил приоритеты, ничего не скажешь.

Дальше давить не стоило, иначе брат заупрямится и начнёт защищать отца.

Джозеф свернул на скачки, оттуда на нового повара и на подъездную аллею, которую четвёртый год собираются переложить. Хулио отвечал охотно и постепенно возвращался в благодушие. Бутылка виски опустела на половину.

Спички Джозеф зажёг только на второй сигаре брата. Серная головка чиркнула, и к табачному духу примешался короткий кислый запашок.

— Ты сделал правильно, что сказал тогда за столом, — обронил он между делом.

Хулио замер с сигарой у губ.

— Ты про Виктора?

— Про него. Ты говорил искренне. На это нужен характер.

— Кто-то же должен, — Хулио выпустил дым в сторону приоткрытой створки. — Я не бизнесмен, я это признаю, но глаза у меня есть. Виктор третирует всех подряд, а мы обсуждаем, как бы никого не обидеть.

— И что ты получил за прямоту?

Брат нахмурился.

— В смысле?

— Отец тебя осадил при всех, — Джозеф пожал плечами. — «Хулио, ты зря поднял эту тему». Я запомнил дословно, потому что ко мне он так не обращался.

Хулио дёрнул щекой. Он тоже запомнил.

— Отец не хотел ссоры.

— Отец не хотел ссоры с Виктором, — мягко поправил Джозеф. — С тобой он поссориться не побоялся.

Тишину заполнило потрескивание сигары.

Джозеф не торопил. Он давно заметил, что брату нужно время, чтобы обида дошла до места назначения. Ум у Хулио был неповоротливый, зато если уж запомнит, так на долго.

— А ещё он тебя поправил, — добавил Джозеф.

— Ерунда какая, — Хулио отмахнулся слишком быстро. — Я и не обязан помнить всех его подмастерьев.

— Разумеется, не обязан. Только выглядело это так, будто ты говоришь о том, чего не знаешь, а он тебя вежливо ставит на место. И сразу после этого закончил разговор. Поднял ладонь и закончил. Тебя, взрослого женатого человека, оборвали на середине и ушли из-за стола.