И невыносимо страшно ей не от их глаз. Страшно представить, что однажды чужая ладонь снова зажмёт ей рот, что снова будет фургон, темнота и шорох в углу. Что в следующий раз дверь кладовки может не открыться. Что Виктора может не быть рядом.

Кофе в чашке остыл, и Карла отодвинула его.

* * *

Габриэль

За завтраком Габриэль наблюдал за дочерью поверх развернутой газеты.

Карла гоняла вилкой по тарелке ломтик омлета и за четверть часа так и не поднесла его ко рту. Прислуга второй день уносила её еду почти в том же виде, в каком подавала. На расспросы дочь отвечала одинаково: всё в порядке, устала, много съемок. Габриэль прожил рядом с женщинами всю жизнь и цену такому «в порядке» знал прекрасно.

Из Корсы она вернулась уже такой. Да, более загорелая, с блеском в глазах, только одно ее присутствие в доме уже делало все вокруг живее и ярче. Но что-то было не так. Дочь таяла с каждым днём, и помочь ей он не мог.

Выходило, что дело в человеке, у которого она гостила.

В прошлый раз, после разорванной помолвки, дочь тоже ходила потухшей, и вылечила её именно поездка на Корсу. Лекарство известно, осталось доставить его на дом. Приглашение на гольф мальчишка принял вчера вечером, а ужин шел к партии приятным дополнением, как нечто само собой разумеющееся.

Габриэль отложил газету, поцеловал дочь в макушку и велел подавать машину.

* * *

Ночью над Фаворой прошёл дождь, и город впервые за неделю дышал свежестью. Хавьер вёл машину по мокрым улицам, а я листал сводку от Марии. Предзаказы за первые сутки перевалили за четыре сотни, форма работала, курьерская служба запросила встречу. Цифры скромные, но для страницы, о которой ещё никто толком не знал, вполне достойные.

Гольф-клуб раскинулся на холмах западнее города. Стриженая трава блестела от полива, где-то стрекотали разбрызгиватели, и над полем висел запах мокрой зелени. После заводской пыли легкие отказывались верить в такую роскошь, и пару раз заставили прокашляться.

Габриэль ждал меня у первой метки, в светлом поло, свежий и явно довольный жизнью.

— Виктор! — он стиснул мою ладонь двумя руками. — Рад, что выбрался. Разомнемся?

— Доброе утро, дон Габриэль. Да, разминка не помешает.

Первые лунки мы прошли неспешно, перебрасываясь пустяками. Габриэль расспрашивал про фаворский завод, качал головой на рассказ о гетто и любопытных за забором. О главном он заговорил лишь на четвёртой метке, примериваясь к мячу и глядя куда угодно, только не на меня.

— Скажи честно, что у вас с Карлой происходит?

— А что случилось? — я изобразил искреннее недоумение.