— Дочь вернулась сама не своя, — Габриэль опустил клюшку, так и не ударив. — Не ест, не пьёт. По ночам в её окне горит свет до самого рассвета. Молчит, улыбается через силу. Я такой её не видел с детства.

Говорил он ровно, почти буднично, но пальцы на рукояти побелели. Передо мной стоял насмерть перепуганный отец, изо всех сил изображавший светскую невозмутимость. И выходило у него, надо признать, скверно.

Рассказать ему правду? Про фургон, кладовку и то, чем закончилась та ночь для хозяев заведения? От такого знания мне придется вызывать скорую прямо на площадку. Есть вещи, которым лучше оставаться между участниками.

— Между нами ничего не произошло, — ответил я чистую правду. — Карле сейчас непросто, но это пройдёт. Дайте ей время и не давите расспросами. Само уляжется.

Габриэль медленно выпрямился. По его лицу было видно, как услышанное укладывается в стройную картину. Ничего не произошло, но девочке непросто. Ну конечно. Молодые повздорили, и оба страдают по разным концам страны, а гордость мешает сделать первый шаг.

— Время, значит, — протянул он, и во взгляде зажегся огонёк заговорщика. — Что ж, его у нас будет достаточно. Целый вечер.

Спорить я не стал. Пусть думает, что разгадал загадку, такая версия устраивала всех.

Дальше пошла игра.

Играл Габриэль в своей манере, отчаяно, каждую лунку проходил как последнюю. Я же держался на удар позади. На дальних отпускал мяч короче, чем мог, на подкатах оставлял ему лишние полметра до лунки. Портить настроение человеку, чьи салоны могли понадобиться мне уже на этой неделе, не хотелось. Статус хозяина дня обязывал.

Самому мне от этих реверансов было тошно. В прошлой жизни я презирал тех, кто поддаётся начальству, а теперь сам катал мячи с оглядкой на чужое самолюбие.

К девятой лунке Габриэль остановился и оперся на клюшку.

— Виктор, — улыбка сошла с его лица. — Наш реванш я помню до сих пор. Ты дожал меня на последней лунке, и я неделю ходил гордый, что достойно уступил такому игроку. Так что не надо мне льстить опять. Или играем в полную силу, или едем ужинать прямо сейчас.

А ведь он вырос в моих глазах.

— Договорились, — я вытащил из сумки драйвер. — Только потом не жалуйтесь.

— Вот теперь узнаю, — хохотнул Габриэль.

Оставшиеся лунки мы прошли совсем в другом темпе. Я перестал сдерживать руку, и разрыв начал таять. Габриэль сопротивлялся упрямо, дважды вытаскивал безнадёжные мячи из песка, но на семнадцатой я сравнялся, а на финальной ушёл вперёд на два удара.

Магнат снял кепку, вытер лоб и рассмеялся.

— Разгромил старика на его же поле. И ведь ни капли раскаяния.