Загвоздка, как я и предполагал, значилась из за Сальвадора. Ибарра деньги считать умел и настоящую стоимость конторы понимал. Он поинтересуется не «сколько», а «зачем вам это». И вот к этому «зачем» стоило подготовиться заранее.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Ева.

— Акционеры готовы принять вас сегодня во второй половине дня. Скажу честно, далось труднее, чем я рассчитывала. Правда до того, как я упомянула вашу фамилию.

— Фамилия, это единственное, что мне досталось.

До встречи оставалось время, и я потратил его на встречу с семейным лекарем.

Антуан прибыл на завод к обеду, с неизменным саквояжем. Выглядел он при этом до неприличия довольным: засиделся без интересных пациентов.

— Ну, показывай, что у тебя болит, — он водрузил сумку на стол.

— У меня ничего. Болит у другого человека, — я протянул ему сложенный листок. — Городская больница Фаворы, третье отделение. Имя внутри. Посмотрите её и поставьте на ноги, Антуан. Всё за мой счёт, кристалл в том числе.

Старик развернул записку, пробежал глазами и хмыкнул. Вопросов, кем мне приходится немолодая женщина из небогатого квартала, он задавать не стал. За это он мне и нравился. Никаких лишних вопросов.

— Чтож, посмотрим, что там у этой мадам, — он спрятал листок в нагрудный карман. — Но мне бы кристалл.

— Берите лучший.

Он удовлетворенно кивнул и покинул мой кабинет.

Встречу устроили в конференц зале нотариальной конторы делового квартала, на нейтральной территории. Ева обзвонила всех пятерых и каждому назвала одно и то же время, так что к четырём часам совладельцы «Кларитас» сидели вокруг длинного стола и косились друг на друга с плохо скрытым недоумением. Атмосфера была напряженной, так как эти люди, скорее всего, никогда не виделись, но объединяло их одно, акции «Кларитас»

Да и честно признаться, публика подобралась разношерстная.

Пруденсио Гомес, сухонький старичок с бухгалтерской выправкой, разложил перед собой документы и выравнивал их края, пока остальные рассаживались.

Мирейя Фонт пришла в тёмном платье. Держалась вдова прямо, с достоинством обедневшего дома, и сумочку с колен не выпускала.

Хоакин Пла, дантист, занял сразу полтора стула. Шумный, розовощёкий, он единственный чувствовал себя свободно: успел пошутить про погоду.

Долорес Верду, маленькая седая женщина, принесла документы покойного брата в небольшой ккоробке и теперь прижимала её к груди. На меня она смотрела со смесью надежды и испуга.

Ибарра пришёл последним. Недорогой, но отглаженный костюм, старые часы с потёртым ремешком, и цепкий взгляд. Он молча кивнул собравшимся, сел напротив меня и приготовился слушать.