— Так разрушались остальные объекты? — мгновенно ухватил суть Лапанья.

— Да.

— Мы не сможем сменить ранг, — произнес Магади. — Я так точно. Я текущий ранг взял меньше месяца назад!

— Плевать, — отозвался я. — Есть техники. Я направлю.

— Ыы… — сдавленно прохрипел Лапанья.

Согласен, у меня тоже нет цензурных слов.

В этом мире техник смены ранга, считай, нет. То безобразие, о котором рассказывал нам Лакшти, когда в черноте менял ранг Абихат, я не рассматриваю.

У нас они были.

Правда, с ними проблем как бы не больше, чем с местными.

Единственный вариант, при котором принудительная смена ранга проходила нормально — это идеальный контроль мага. И я сейчас не про тот контроль, который выражается в определенном уровне и приближает мага к следующему рангу. Скорее, про волю и ментал.

Это дико больно.

И все определяет только способность удержать контроль над процессом через боль. Потеряешь концентрацию хоть на миг — тебя размажет по ближайшей поверхности тонким слоем.

А главное, заранее невозможно проверить, способен ли ты выдержать такую боль.

Как ни странно, эту технику знали в нашем мире абсолютно все маги.

Не потому, что применяли, а потому что именно она лежала в основе методик, облегчающих переход на следующий ранг, когда тебя уже накрыло естественным образом. По сути, применяли ее облегченный вариант. И этот вариант каждый маг подстраивал под себя, но для такой подстройки нужно было хорошо понимать основы и суть.

Именно эти методики позволили нам снизить до минимума число магических травм в процессе смены ранга.

Вот только основная техника удавалась единицам.

Из тех, кто вообще рискнул ее однажды попробовать в деле.

— У нас нет вариантов, — ровно сказал я.

— Знаю, — зло выдохнул Лапанья.

— Сначала ты, — произнес я. — Потом Кассий. Потом я. Если угроза прорыва энергии системы на каком-то этапе уйдет, я скажу.

— Принял, — ответил Лапанья.

— Принял, — подтвердил Магади.

Я мысленно потянулся к Магади и попытался ухватить его за руку. Ощущения были довольно эфемерными, но через пару секунд я все-таки почувствовал его запястье. Насколько это вообще возможно без тела.

— Треугольник, — пояснил я в ответ на молчаливое недоумение соратников. — Это куда более устойчивая фигура, чем линия. Мы сейчас фактически в едином телепатическом пространстве, так что часть нагрузки с одного распределится на нас всех.

И это наш шанс.

Относительно слабая боль трижды — это куда проще, чем одна вспышка безумной боли, способная лишить сознания. Да, это пытка. Да, мы вымотаемся намного сильнее.

Но и шанс пережить бурю при распределении отката на всех будет выше.