И теперь все. Вон оно, обезглавленное тело.

Амалея Кишори сжала зубы и медленно выдохнула. Вокруг слишком много посторонних, чтобы она могла позволить прорваться эмоциям. Она лишь едва заметно горько усмехнулась. Самой бы еще понимать, что она чувствует?

Боль от потери отца? Само собой.

Вот только особой любви между ними не было.

Минто Кишори что на своей обожаемой работе, что дома был одним и тем же человеком. Прожженным интриганом, циником и очень жестким манипулятором. От него невозможно было что-либо скрыть. А сочувствия или хотя бы простого человеческого понимания от него никто никогда не видел.

Для ИСБ, да и для рода в целом это, наверное, неплохо. За таким руководителем как за каменной стеной.

Вот только отца в этом человеке было исчезающе мало.

Сколько его вины в том, что сын остался моральным калекой?

После возвращения младшего брата с границы, Амалея его не узнала. Решительный и любопытный парнишка превратился в надломленного человека, который мог часами смотреть в пустую стену.

Вместо того, чтобы отдать сына в руки специалистов, отец взялся за его «реабилитацию» сам. Он самолично гонял сына по полигону, вел с ним долгие разговоры о роде и ответственности и не принимал никаких оправданий. Даже сломанная рука не была для него поводом проявлять слабость и отменить тренировку.

Может, такая методика и могла сработать.

Да только через полгода такой муштры брат даже с Амалеей разговаривать перестал. А еще через месяц перестал отвечать и отцу. И как тот ни бился, с тех пор от его сына никто больше не слышал ни единого слова.

Прошло почти пять лет, но для наследника рода Кишори ничего не изменилось. Он все так же молчит и почти не реагирует на окружающую обстановку. Ест и в туалет ходит сам, и на том спасибо.

Амалея смотрела на тело отца и ей было стыдно за себя. Сквозь боль и горечь утраты отчетливо проступало облегчение.

Да, с этого момента за род Кишори будет отвечать именно она. Больше некому.

Но еще с этого момента она перестанет оглядываться через плечо и будет решать сама. И как жить ей, и что делать с братом, и куда вести род.

Хотя последний вопрос еще придавит ее своей тяжестью, это она тоже понимала. Зрители на трибунах сегодня наглядно ей показали, в какую яму загнал их род отец.

А выбираться и вытаскивать оттуда род придется ей.

— Идемте, госпожа Кишори, — мягко произнес чей-то голос рядом.

Амалея повернула голову и встретила на удивление сочувствующий взгляд главы рода Дхармоттара.

— Я соболезную вашему горю, — продолжил он. — Но сейчас вам не стоит изводить себя. Сегодня каждый делал то, что должен был. А получилось… как получилось.