— Господин Муджариа, — приветственно кивнул я.

— Господин Раджат, — слегка наклонил корпус вперед он.

— Прошу, присаживайтесь, — гостеприимно указал на кресла я.

Когда мы уселись в кресла, вошла Асан с подносом.

— Чаю? — предложил я.

— Не откажусь, — степенно кивнул Муджариа.

Асан расставила на столе чашки, наполнила их, поставила чуть в стороне чайник и несколько тарелок со сладостями. Нормальный чай, а не масала, который я терпеть не мог.

Местные ухитрялись не только молоко и мед в свой масала-чай добавлять, причем в каких-то диких количествах, но и неизменные специи. Куда ж без них. В общем, вот эту гадость я забраковал сразу.

И да, кстати, сладости. Надеюсь, никто не заметил, как у меня загорелись глаза при виде этих лакомств. В них однозначно нет специй. Я в родном мире никогда не был любителем сладкого, но там меня и не пичкали острыми блюдами с утра до ночи. А тут я еще ребенок, мне можно побыть сладкоежкой.

— Как вам чай? — нейтрально спросил я.

— Неплохо, — сдержанно улыбнулся старик. — В нашей стране нет культа чая, и иногда я об этом сожалею. Я был несколько раз в Японии, вот уж где можно попробовать действительно уникальные сорта чая.

Минут десять мы пили чай, пробовали сладости, и я видел, что Муджариа постепенно расслаблялся.

Он пришел сюда напружиненным хищным зверем. Он был готов и к бою, и к переговорам, но сам не знал, что из этого будет более вероятным сценарием. Я же делал все, чтобы настроить его на мирный лад.

Я уже прикинул несколько сценариев, при которых мы сможем в той или иной мере сотрудничать, но мне нужна была его готовность идти мне навстречу. А договариваться, держа у виска партнера условный пистолет, — это плохая затея. Я еще в прошлом мире убедился, что рано или поздно такие «переговоры» аукнутся. И из-за меньшего срывались планы.

Ну и кстати, в сладостях я разочаровался. Специй там, конечно, не было. Однако и никакого вкуса, кроме безумного количества сахара, тоже не ощущалось. Причем ни один из четырех поданных нам десертов я не отличил бы от всех остальных. Или острое — или сладкое, третьего не дано, так что ли? М-да.

— Что ж, господин Раджат, — Муджариа отставил пустую чашку в сторону. — Давайте поговорим о деле.

Резковато как-то. Впрочем, возможно, ему просто настолько некомфортно в неопределенности, что он торопит события.

— Конечно, господин Муджариа, — кивнул я. — Я слушаю вас.

В конце концов, об этом разговоре просил он. Ему и начинать.

Муджариа сделал глубокий вдох и словно бросился в ледяную воду:

— В первую очередь, я хочу понять, кого вы считаете виновным в недавнем конфликте.