— О чем говорить будем, дядюшка? — Ян вернул флягу. — О том, что я не должен был убивать Адама?

— В том числе, — не стал отрицать Богдан. — Ты лишил меня свидетеля, чем изрядно осложнил дальнейшую работу.

— Любой суд признает мое Право! — непривычный к крепким напиткам молодой человек очень быстро раскраснелся и произнес это с несвойственной ему запальчивостью. — Адам был одержимым, он призвал Геенну, такому выродку не место среди людей! Я сделал то, что должен был!

Инквизитор покивал, как бы соглашаясь.

— Все так, Ян, все так. Суд бы признал. Но это если бы суд состоялся. Если бы тебе и твоей сестре предъявили обвинения в проникновении и убийстве.

— А их не будет?

Впервые с начала разговора София подняла глаза. Страха там не было, зато удивления — море.

— Не будет, — кивнул Коваль. — Тут, голуби мои, события куда более масштабные происходят. На их фоне ваши ночные приключения выглядят не слишком заметными.

Тут уже и на лице старшего из Эссенов появилось выражение изумленного непонимания. Ян готовился к отповеди. К тому, что придется защищать свою позицию, а тут ему сообщают, что дело, которым он жил последнее время, лишь проходной эпизод. Для мальчишки, которым он, несмотря на родовую закалку, являлся, это было по меньшей мере неприятно.

Богдан выждал время, давая племянникам дозреть до необходимого эмоционального состояния, и ровно в тот момент, когда из их уст уже готовы были посыпаться вопросы, стал говорить сам.

Переводя взгляд с одного на другого, он рассказал им о заговоре Олельковича и о том, что сейчас творится в верхних эшелонах власти. Затем связал заговор Сигизмунда с поведением Адама. И, наконец, когда убедился, что племянники осознали все им сказанное, перешел к сути.

— Ад ищет к нам новые подходы, — сообщил он свой вывод. После того как он произнес эти слова вслух, все его размышления, все разрозненные кусочки фактов, странностей и несовпадений стали неторопливо сползаться в общую, достаточно логичную картину. — Я задаю себе вопрос, как юный княжич мог устроить то, что устроил, и почему отец не остановил его. Ведь он опытный политик, не мог не понимать, какие угрозы несет ему беспутное поведение отпрыска. Но Сигизмунд не остановил Адама. Не сделал ничего, чтобы помешать ему. Более того, он сам был замаран Геенной.

— И как ты себе на этот вопрос отвечаешь?

Заинтригованные Эссены даже наклонились вперед, чтобы не упустить ни одного слова своего опекуна. София так и вовсе чуть не забыла, как дышать. Еще бы, все, что касалось борьбы с демонами, их интересовало чрезвычайно.