Разговор с дэ Гарро будет интереснее, чем я думал.

* * *

Домой Лола ехала молча.

Водитель дважды посмотрел в зеркало и оба раза отвёл взгляд. Оператор сидел спереди с камерой на коленях и не издавал ни звука. Фавора за окном темнела, зажигались витрины, у ресторанов выстраивались машины, и весь этот вечерний город раздражал её одним своим спокойствием.

Отец был в кабинете.

Зелёная лампа, папки, за дверью печатали машинки штаба и кто-то громко требовал листовки на завтра. Себастьян дэ Гарро поднял голову, увидел лицо дочери и отложил ручку.

— Он отказался, — с порога начала Лола. — От интервью, от первой полосы. Заявил, что реклама в газете ему не нужна, что он сам справляется. А потом его телохранитель вынул карту из камеры и раздавил каблуком при мне. При Раймондо.

— Интересно, — произнёс отец.

— Интересно? Папа, он нас послал!

— Сядь.

Она села. Он налил воды из графина, придвинул ей стакан и дождался, пока она выпьет.

— Теперь расскажи по порядку. Что ты сказала, что он ответил. Слово в слово, насколько помнишь.

Лола рассказала. Кабинет, кресло к окну, порядок вопросов, отказ. Свою речь про руку, которая кормит, она передала честно, хотя под конец сама услышала, как это звучит. Потом был телохранитель и хруст.

Дэ Гарро слушал, не перебивая, и смотрел не на неё, а на зелёный абажур.

— Ты пришла и пошла за его стол, — подвёл он, когда она закончила. — Объяснила ему, о чём он будет говорить и сколько. И удивляешься.

— Так делают все. С корпоратами так и надо, они понимают только это.

— С корпоратами да. — Он откинулся на спинку. — А этот не корпорат. То есть корпорат по фамилии, по деньгам, но ведёт себя не как они. Ты видела досье. Завод в Корсе, суд с дэ Баргасами, брат с сейфом. Ни один из них так не делает. Они звонят, договариваются, давят через банк. Он бьёт публично, и всякий раз чуть-чуть больнее, чем ждали.

— И что теперь?

— Теперь ты запомнишь одну вещь. — Он наклонился вперёд. — Мы нужны друг другу одинаково. Не мы ему больше, не он нам. Одинаково. Если эта корпоративная клоака его затравит, он всё равно останется дэ Фуэго. Фамилия, поместье, отец с типографией. Он выживет. А если проиграем мы, мы погибнем. Здесь, в этой стране, нам не дадут второй попытки.

Лола молчала.

— Поэтому с ним нельзя, как ты сегодня. Он не наша рука и не наш рот. Он тот, с кем садятся за стол и говорят на равных. Понимаешь?

— Он передал, что ужин в силе.

Дэ Гарро впервые за вечер улыбнулся.

— Вот видишь. Он сам оставил дверь открытой. После того, что ты ему наговорила. — Он снова взял ручку. — Иди спать.