К дэ Гарро подходили сами. Не первые фамилии, разумеется, те соблюдали негласный нейтралитет. Тянулась мелочь: главы компаний из третьей сотни, наследники угасающих домов, публика, чьи деды не успели к разделу страны и чьи внуки надеялись успеть к переделу. Они подсаживались к возможному будущему, чуяли, что дэ Гарро набрал влияние и стоит в шаге от трона, и спешили попасться ему на глаза заранее и заручиться его лояльностью.

Тайрон только закатил глаза.

На то они и мелкие, что не видят всей картины. Знай они, о чём договорились крупнейшие семьи, стояли бы сейчас в другом конце зала и смотрели бы в другую сторону.

А сам визит был ошибкой. Дэ Гарро пришёл за площадкой, за красивой сценой: кандидат от народа входит в логово корпораций и спокойно пьёт их вино. Картинка действительно вышла бы интересной.

Вот только картинку кто-то должен напечатать.

«Мундо» осталось за порогом. В зале работали «Комерцио», «Эвенто» и его собственная «Периодика», и все три редакции получили одинаковое распоряжение: о появлении дэ Гарро на выставке ни слова. Ни фотографии, ни упоминания в светской хронике. Завтра газеты подробно распишут сейф, билеты, пожертвования ветеранам и наряды дам, а кандидата в президентах на этом празднике просто не будет. Он может хоть до полуночи расхаживать по залу и пожимать руки, для страны этого вечера у него не существует.

Всё под контролем.

Тайрон вовремя повернулся ко входу. Именно в этот момент прибыл Виктор.

По левую руку от него шла Карла дэ Леон в серебристом платье, по правую Катрин. Компания сама по себе примечательная: лицо крупнейшего автоконцерна и восходящая актриса из будущего фильма Максимо, о котором пресса с интересом писала. На них оборачивались.

Тайрон поставил недопитый бокал и стал следить.

Виктор двигался через зал спокойно, никуда не спешил, ни к кому не рвался. И это настораживало.

В корпоративной среде не принято заводить разговоры по собственному желанию. Либо вы представлены друг другу, либо у вас есть общие знакомые, готовые представить, а подходить к человеку просто так — дурной тон, простительный разве что провинциалам. Любой гость этого вечера пришёл сюда работать: завязывать знакомства, освежать старые связи, показывать себя. Виктор не работал.

Он явно не стремился к новым знакомствам и связям.

Тогда за чем?

Под рёбрами у Тайрона неприятно заныло. Чутьё, которое десятилетиями предупреждало его о падении тиражей, о ненадёжных партнерах и готовящихся ударах, сейчас требовало немедленно вмешаться. Слишком многое сходилось в одной точке: безымянный заказчик, чужие деньги, сейф, а теперь ещё и младший сын, явившийся на праздник среднего.