Первый ряд насторожился. Я это увидел, но остановиться не мог, да и не собирался.

— Авансов нет. Контрактов на разработку нет. Мы не заказываем игры и не платим за них вперёд. Мы даём место, аудиторию и инструменты. Что вы на этом месте построите и сколько заработаете, зависит от вас.

Тишина продержалась недолго.

Затем в первом ряду поднялась рука. Мужчина лет сорока, в пиджаке поверх водолазки, встал, не дожидаясь разрешения.

— Правильно ли я понимаю, сеньор дэ Фуэго. Вы приглашаете студии, чтобы предложить им работать бесплатно?

— Вы неправильно понимаете. Я предлагаю вам работать на себя.

— На вашей платформе.

— На моей платформе. За тридцать процентов. Знаете, сколько берёт магазин, продающий ваши коробки с дисками? Спросите у своего бухгалтера. Он вам расскажет.

Мужчина усмехнулся и сел, но не потому, что согласился.

Дальше пошло быстрее. Вторая студия поинтересовалась минимальными гарантиями. Гарантий не было. Третья уточнила, кто покрывает разработку под нашу платформу, если она отличается от того, что у них уже написано. Никто не покрывал. Четвёртая захотела знать, сколько игр мы готовы принять на старте и есть ли отбор. Отбор есть. Сколько примем, зависит от того, что принесут.

Каждый ответ был честным. И каждый бил по первому ряду.

Я это понимал. Люди приехали за заказом. У них штат, аренда, зарплаты, и когда им звонит помощница директора Виды и приглашает на конференцию, они слышат слово «бюджет». Приезжают и ждут, когда назовут сумму. А сумму не называют. Называют долю от того, чего пока не существует.

Для крупной студии это не предложение. Это просьба поверить.

Верить они не привыкли.

— Перерыв двадцать минут, — объявил я. — Кофе у стены, стенды вдоль левой, потом отвечу на всё, что осталось.

И спустился со сцены.

Передние ряды ушли почти сразу.

Уходили без скандала. Застёгивали пиджаки, кивали мне издалека, кто-то даже подошёл пожать руку и сказать, что интересно, очень интересно, надо подумать. Слово «подумать» в устах человека, который уже держит в руке ключи от машины, значит одно.

За ними потянулась часть середины. Не все, но заметная. Люди поднимались, оглядывались на дверь, проверяли, не один ли уходят, и, убедившись, что не один, шли за остальными.

Мария у входа продолжала отмечать в планшете. Только теперь она ставила пометки напротив тех, кто выходит.

Я стоял кружкой кофе и смотрел.

Ева подошла и встала рядом.

— Половина, — наконец произнесла она.

— Чуть больше.

— Вы знали.

— Предполагал.

— Могли сказать про деньги в конце. После стендов, когда они уже размякли.