наподобие гамака.

Нахмурилась, попыталась вспомнить, что произошло, и как она здесь оказалась. Вспышкой

высветилась картинка – Дэн, женские ноги, обхватившие его за талию, совсем не

смущенный, а больше торжествующий его взгляд… Пристальный, жестокий. Он будто

наслаждался ее болью.

Она прикусила губу и зажмурилась. Одинокая слезинка скатилась по виску. Значит, Пашка

сказал правду. И мама. А она им не поверила. Провела пересохшим языком по губам,

ощущая горечь. От лекарств или от осознания, в какой ад ее столкнул Дэниэль.

Память, обострившись от шока, принялась безжалостно рисовать сцены, когда Дэн

приоткрывал свое истинное лицо и отношение. Его придирки, необоснованная ревность,

гробовое молчание и обиды. Его исчезновения и отключенный телефон, настойчивые

подталкивания к тому, чтобы предать Давида.

Давид! Мама сказала, что он попал в больницу, потому что кто-то украл информацию. И

заподозрила ее. Медленно и неотвратимо навалилось чувство вины. Припечатало

могильной плитой к постели. Боже, зачем она не умерла?

Снова попыталась пошевелиться и вскрикнула от острой боли, пронзившей всю нижнюю

часть тела. В панике прислушалась к своим ощущениям, осторожно попыталась поджать

пальцы на ногах. Получилось, хотя и с трудом. Значит, она не парализована.

Внизу заныло. Рука медленно подобралась к животу. Ребенок. Что с ним? Испугаться не

успела, потому что дверь открылась, и у кровати появилась мама. За ней маячило

добродушное лицо Жанны.

– Анюта!

Лена наклонилась и поцеловала ее в лоб, поправила сбившиеся в колтун волосы. Глаза

Ани наполнились слезами, она тихо всхлипнула.

– Тебе больно? Жанна, можно что-то сделать? – всполошилась Лена.

– Нет, мам, нет… я не поэтому.

Аня шевельнула рукой, и Лена осторожно взяла ее пальцы в свои. Тревожно вгляделась в

ее лицо.

– Мам, - Аня поморщилась, но справилась с собой, - я не передавала сведения Дэну. Он

просил, я поехала, но не успела ничего сделать. Мне пришлось срочно уехать.

Лена улыбнулась, провела рукой по щеке, но Аня досадливо дернула головой.

– Мама, поверь мне! Это не я!

Голос ее сорвался. Она напряженно смотрела прямо в глаза.

– Я верю, Анют, верю… Я знаю, ты бы не смогла так поступить.

Аня с облегчением выдохнула.

– Ты поправляйся, доченька. Главное, восстановиться. А мы поможем…

Новость о том, что беременности больше нет, Аня восприняла спокойно, только горько

усмехнулась. Все, все вокруг оказались правы, и лишь она существовала в радужном

пузыре. Плавала в нем, жмурилась на разводы, глупо хихикала, когда натыкалась на

острые шипы, чтобы увернуться от них в следующий раз.