Давид бросил взгляд на Лену, она слушала, но в беседе участия не принимала.

Поглядывала на парня, кусала губы, будто пыталась решить трудную задачку.

– Чем занимаются ваши родители? – Давид не оставлял попыток внести нотку светскости.

– Отец биотехнолог, мачеха курсы для детей ведет. Они в Португалии живут. А мама…

мама умерла четыре года назад.

Повисла тягучая пауза. Лена вскинула голову и напряженно уставилась в лицо Дэниэля.

– Умерла… - наконец, разлепила губы Лена.

– Да. Опухоль головного мозга.

Давид обеспокоенно посмотрел на жену. Лена вцепилась пальцами в край стола. Звякнули

потревоженные приборы.

– Лена Николаевна, я сын Нины Ефимовой. Кажется, вы были подругами? – спокойно сказал

Дэниэль.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

За два часа до этих событий

– Боже… пятьдесят…

Лена наклонилась к зеркалу близко-близко и с тревогой всмотрелась в отражение. Ничего

страшного зеркало не показало. В серо-зеленых глазах плескалось всё то же женское

счастье, в котором она купается последние пять лет.

Придирчиво провела кончиками пальцев по губам – розовые и мягкие, кожа светится.

Морщинки у глаз? Не беда. Она много смеется, а Давид очень любит ее смех –

серебристый, как он его называет.

– Пятьдесят… – повторила Лена шепотом, словно боясь спугнуть это число, как нежную

бабочку.

Но можно ведь посмотреть по-другому. Десять раз по пять. А цифра пять виделась ей

счастливой. Пять лет назад она встретила Давида, в пятый раз празднует с ним свой

день рождения, букет из пяти розовых и голубых гортензий обнаружила в спальне, когда

проснулась.

Опустила взгляд на руку, залюбовалась браслетом с пятью черными бриллиантами в виде

сердца. Улыбнулась, вспомнив, как Давид застегнул его утром на запястье.

Разглядела на коже морщинки, есть даже пятнышки от солнца, но всё же руки остались

изящными, с тонким изгибом пальцев, способными с лёгкостью написать письмо,

приготовить вкусный ужин и нежно прикоснуться к лицу любимого человека.

– Что ж, пятьдесят, так пятьдесят! – громко сказала Лена.

Нужно встретить их достойно. Она тряхнула волосами, собрала и свернула французским

пучком. Выпустила из общей массы несколько небрежных прядей, повертела головой

туда-сюда, и осталась вполне довольна.

Правда, Давид будет ворчать, что не оставила распущенными. Он любил её волосы, часами

мог по ним водить рукой, вдыхая нежный, присущий только ей аромат. Аромат орхидеи,

которая была заколота в свадебную прическу.

Лена поднялась из-за туалетного столика. Бросила взгляд на платье, приготовленное к

вечеру. Жемчужно-белое, из тончайшего шёлка, с лёгким, едва уловимым блеском, оно