Последние слова прозвучали с явной угрозой. Жанна. Как снег на голову, но такой

нужный снег. А ведь Лена даже не подумала, что в первую очередь надо позвонить ей.

Всё правильно она говорит, только вот с ума можно сойти в ожидании. Умела бы молиться

– молилась. За всех. За Давида, за себя, за Аню…

За Аню… Вспыхнуло огнем в груди отчаяние. Попыталась ухватиться за ниточку оправданий

– это ведь Дэниэль сбил ее с пути. Сама Аня никогда бы… Опустила голову, бессильно

кусая губы. Неважно, кто подначивал. Аня взрослый человек и отдавала отчет, что

делает.

Как воровка, прячась от всех, влезла в дом, который столько раз принимал ее в любое

время дня и ночи, гостеприимно распахивал двери и окутывал теплом. Все пять лет,

пока Аня не общалась с отцом, Давид заботился, любил и давал совет, когда просила.

Никогда и ни в чем не отказал. И вот она благодарность.

Лена зло вытерла выступившие слезы и, пролистав контакты, нажала на вызов. Заходила

по комнате, вслушиваясь в долгие гудки.

– Мама?

В воздухе будто прогремел бесшумный взрыв. Все гневные слова, справедливые обвинения

и горькие обиды в один миг превратились в ничто. «Мама», произнесенное с испугом и

надеждой смыло все заслоны, что были нагорожены за последнее время. Ее девочка… Она

же из-за Дэна…

Но взгляд зацепился за медицинскую перчатку, комочком лежащую на полу. За пиджак

Давида, сиротливо брошенный в кресле. Жалость исчезла.

– Да, Аня, это я. И я знаю, что ты натворила…

– Кто тебе сказал? Пашка? – тут же ощетинилась Аня. – Если ты называешь это словом

«натворила», то нам не о чем говорить… Этот ребенок…

– При чем тут ребенок, Аня?! – воскликнула Лена. – Я нашла твой браслет… В кабинете.

Она замолчала, тяжело дыша. Аня тоже затихла.

– Мама… это… я была в доме, но я…

– Кто-то слил конкурентам всю работу Давида за много лет. Он в больнице. Инфаркт.

После того, что мне сегодня показал Паша, я, Аня, кажется, догадываюсь, кто мог

постараться. И, к моему огромному сожалению, я понимаю, кто этому человеку помогал.

Лена с усилием сглотнула слюну. Прижимая плечом телефон, принялась собирать с пола

мусор. Смотреть на него больше было невыносимо.

– Ты позволяешь ему вытирать о себя ноги, Аня. Это твое дело. Ты ослепла и оглохла.

Ты не веришь ни мне, ни Паше. Хотя куда уж нагляднее! Ты миришься с тем, что ты в

его жизни на последнем месте. А на первом находится Ангел. Ты скатилась до

воровства. Это всё твоя жизнь. Но… - голос, в конце концов, дрогнул – Но Давид

ничего этого не заслужил.

– Мама! Я не… Всё не так! – взвизгнула Аня.

– Если ты считаешь, что после всего, что случилось, Дэн не мерзавец и продолжаешь