Мы продолжаем нашу прогулку по Центральному парку, беседа между нами протекает непринужденно, пока мы по очереди задаем вопросы о самих себе. Мы идем бок о бок, мои руки в карманах джинсов, а ее - в длинном пальто.
Я смотрю вниз, на землю перед собой, отбрасывая носком камешек с дороги. Я пытался сосредоточиться на нашем окружении, а не только на ней, но, учитывая, насколько она великолепна, задача кажется бесполезной.
- Расскажи мне о своей семье, - прошу я.
Она медлит с ответом, глядя вперед и глубоко задумавшись. Внезапное чувство неловкости охватывает меня, я думаю, что, возможно, затронул деликатную тему. Я собираюсь попытаться изменить направление нашей дискуссии, когда она, наконец, заговаривает.
“Я действительно не знаю своих родителей; они умерли, когда мне едва исполнился год”, - говорит она таким тихим голосом, что, если бы я не был так внимателен, я бы пропустил это мимо ушей.
Я протягиваю руку, деликатно хватаю ее за локоть и останавливаю нас обоих на полпути. Так поздно ночью на тропах не так много людей, так что мне не нужно беспокоиться о том, что мы окажемся у кого-то на пути, когда они будут совершать свою ежедневную прогулку.
Внезапное движение заставляет ее тело повернуться ко мне. Я ожидаю увидеть ее ангельское личико на грани слез, полностью готовое утешить ее. И все же она встречает меня задумчивой улыбкой, как будто ожидая моей реакции на свои слова.
“Черт, мне так жаль...”
“Не стоит, это было давно. И, кроме историй, которые мне рассказывали, у меня нет никаких реальных воспоминаний о них. Так что мне не с чем это сравнивать, - говорит она, пожимая плечами. “Конечно, контекст меня огорчает. Расти и видеть, как все мои друзья спешат к своим родителям после школы, не всегда было легко, но у меня была бабушка, так что я не был совсем одинок, и она всегда делала все возможное, чтобы заполнить эту пустоту ”.
Я не совсем уверен, что сказать в этот момент — ее история заставляет мое сердце болеть за нее. Я просто хочу обнять ее и прижать к себе как можно ближе. Сказать ей, что она больше не одна, что отныне я буду ее семьей. Но я ничего подобного не делаю. Это, вероятно, вывело бы ее из себя, поскольку мы буквальнотолько познакомились.Она еще не готова, но мы будем работать над этим.
Она поворачивает обратно к тропе и возобновляет свои шаги, я следую рядом, прежде чем она снова заговаривает. “В любом случае, моя бабушка была единственной, кто вырастил меня, и у нас была хорошая совместная жизнь. Она никогда не давала мне почувствовать, что я чего-то упускаю. Она рассказывала мне истории о моих родителях и той любви, которую они разделяли, кем они были и чем занимались”.