От двери доносится стук, и я останавливаюсь. “ Хейз, пора вставать. Автобус будет здесь через пятнадцать минут, ” говорит кто-то с другой стороны и уходит.Черт.
“Детка, я... Мне нужно идти... просто, пожалуйста... пожалуйста, не уходи... подожди меня. Я знаю, что прошу о многом, но, пожалуйста, просто подожди, пока я вернусь домой ... - Мой голос срывается, и я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
В трубке раздается болезненный всхлип, и мое сердце разбивается вдребезги.Нет... Я не могу этого вынести ... Это все моя вина ... и я даже не могу быть рядом, чтобы все исправить ...
- Минни, пожалуйста... скажи что-нибудь... что угодно... накричи на меня, кричи... все, что угодно, лучше этого... Мне просто нужно услышать твой голос... Я умоляю с разбитым сердцем.
Некоторое время стоит тишина, ее крики затихают. Я начинаю терять надежду, что она заговорит, но затем она делает глубокий вдох. Я жду... и жду...
- С днем рождения, Сайлас, - бормочет она, и связь обрывается.
Я был неправ... это намного хуже, чем ее молчание...
Телефон выпадает у меня из рук, и я теряю себя. Соскальзываю с кровати на пол, когда из моих легких вырывается сокрушительный вой, и я оплакиваю последние несколько минут, которые у меня есть наедине с собой.
Один.
Глава тридцатьвторая
Сесилия
Волшебные круассаны.
Это были два дня ... два дня ада. Сегодня Сайлас возвращается домой, и я не знаю, что я чувствую по этому поводу.Прямо сейчас я ничего не чувствую.
После того телефонного звонка все отключилось. Эмма появилась вчера и с тех пор никуда не уходила. Морган и Обри тоже. Они все пропускают мою работу... из-за меня. Я тоже, но Эм поговорила с Амандой, и она дала мне неделю отпуска, чтобы разобраться во всем. Я даже не знаю, что разбирать.
Все в беспорядке.
Что я должен делать? Морг и Эм предложили мне остаться с ними, но я не уверен, что это то, чего я хочу. Прямо сейчас я просто хочу побыть одна. Я знаю, что они просто пытаются помочь, но ничто не может помочь по-настоящему.
Они все беспокоятся обо мне. Они пытаются накормить меня, заставить пить воду, что угодно. Но я не принимаю это, я не прикасаюсь к этому, даже если они оставляют это рядом со мной. Я сижу на одном месте уже два дня, я не могу пошевелиться.Я не хочу переезжать.
Я сижу в маленьком уголке у окна, глядя на наш задний двор. Задний двор, где мы поженились, где мы обещали любить друг друга вечно… никогда не причинять друг другу боли. Двор, где мы разговаривали и смеялись, где занимались любовью под звездами... теперь он просто стоит там, как и я, лишенный всякой радости.