“Привет”.
Звук такой слабый, едва слышный, но мой мозг слышит его и замыкается при звуке голоса моей прекрасной жены. Мои руки разжимаются и выпускают две кофейные кружки.
Один, к счастью, в основном все еще лежал на прилавке, так что он приземлился вертикально, немного перелившись. Другому повезло меньше, и он падает на пол, разлетаясь на миллионы осколков, разбрызгивая повсюду горячий кофе.
Я смотрю на Сесилию огромными глазами, пару раз моргнув, не вполне осознавая, какой беспорядок я только что устроила.Она говорила... она говорила! КО МНЕ!
Я хочу подбежать к ней и поцеловать, но знаю, что это неправильно.Маленькими шажками. Так что вместо этого я просто стою здесь, как полный идиот, застывший на месте.
Она делает неуверенный шаг в мою сторону и снова останавливается. “ Сайлас?О Боже, я сейчас сорвусь. Она произнесла мое имя. Я скучал по тому, чтобы слышать свое имя из ее уст.
Она делает еще шаг, и я смотрю вниз, на ее маленькие босые ножки, которые вот-вот коснутся кофе, и, наконец, отрываюсь от этого. Я вытягиваю руки перед собой, ладонями к ней.
“ Нет! Подожди. Не подходи ближе. Дай я все уберу, пока ты на что-нибудь не наступила. Я спешу схватить веник и тряпку, чтобы убрать беспорядок.
Как только я заканчиваю, она подходит к табурету, на котором стоит ее тарелка, и садится. Я спешу приготовить новый кофе и ставлю его перед ней. Она обхватывает кружку руками и смотрит мне в глаза, отчего у меня перехватывает дыхание.
Жизнь — это то, что я вижу, когда смотрю в ее яркие орешники.Жизнь... наконец-то.
“ Привет, ” наконец отвечаю я, голос хриплый от эмоций. Я прочищаю горло и пытаюсь снова. - Привет.Да, ненамного лучше.
Я сажусь рядом с ней и кладу блинчик на ее тарелку, затем пододвигаю к ней спред, бананы и кленовый сироп. Я жду, пока она закончит накрывать свою тарелку, прежде чем забрать их обратно и выложить на свое блюдо следующей.
Черт, я нервничаю. Мои руки стали липкими и дрожащими, когда я крепче сжимаю нож для масла, который держу в руках, заставляя его успокоиться, пока я смотрю на него.
Рядом со мной раздается смешок, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Сесилию, которая прижимает руку к губам, пытаясь скрыть свое веселье.
- Рад, что тебе нравится мое неряшливое состояние, - говорю я со смешком.
Она снова улыбается, затем опускает взгляд на свою еду, как будто пытается спрятаться. Мы набрасываемся на завтрак, и все это время мое сердце поет. Она говорит. Она улыбается. Она смеется. Она даже оделась и съела больше половины своей тарелки.
Я поражен переменой, произошедшей за один день. Я хочу прокричать об этом с крыши. Но я боюсь, что если буду подчеркивать это слишком часто, она вернется в свое замкнутое состояние, а я этого не хочу. Я так сильно скучал по моей Минни, что это съедало меня заживо.