Сивый, сбросив с Тимохи капюшон, смачно шлепнул его ладонью по давно нестриженной макушке:

— Ку-ку, Тимоня!

Наркоман испуганно вздрогнул, втянул голову в плечи и резко отшатнулся от Сивого. Попытка вскочить на ноги не удалась — не удержав равновесия, Тимоха шлепнулся на задницу, после чего неуклюже, по-крабьи, отполз назад, пока не наткнулся на остатки кирпичной стены.

— Не рад лучшим друзьям? — Сивый широко улыбнулся, свернув полированным рандолем. Однако эта улыбка не предвещала Тимохе ничего хорошего.

— Р-р-ад… — Заикаясь, выдавил сквозь силу наркоман.

— Рад? — Фиксатый делано удивился. — А в гости не заходишь и бабки не несешь. Как это понимать, Тимоня? За хорошую дурь надо всегда вовремя платить! И тогда хорошая дурь будет у тебя каждый божий день!

— Пацаны-пацаны, — испуганно залебезил Тимоха, — все отдам! Вот… вот чем угодно поклянусь! Только… — Он взглянул на Сивого исподлобья. — … еще на дозу дайте… В последний раз… — со вспыхнувшей надеждой в голосе, плаксиво произнес он. — Л-л-ломает… мля… не по-детски!

Сивый показушно вздохнул и с прищуром посмотрел на приятеля:

— Поверим, Лом? Дадим пацаненку раскумариться еще на разок?

Тимоха, облизнув пересохшие и полопавшиеся губы, подался вперед, пожирая глазами Лома, от ответа которого многое зависело. Длинный подбоченился и скорчил многозначительную рожу, вытянув губы «трубочкой»:

— Ну-у-у… надо подумать…

Сивый неожиданно резко схватил Тимоху одной рукой за горло, а второй попытался вынуть из кармана нож-бабочку, которую всегда таскал с собой — попугать нерадивых должников. Но «бабочка» зацепилась за ткань и никак не хотела появляться «на свет». Сивый нервно суетился, грубо дергая рукой в штанах, словно занимался постыдной мастурбацией. Наконец раздался треск порванной ткани, и нож стремительно выскочил из кармана.

— Тля! — Выругался Сивый, оглядывая порванные штаны, а Лом, не сдержавшись, заржал во весь голос. — Заткнись, гнида! — Рявкнул фиксатый, который считался в их паре за пахана.

Лом резко замолк — не стоило злить «старшего», а Сивый попытался эффектно разложить скаладишок. Но то ли руки у него сегодня были не под то заточены, то ли звезды так сошлись — нож никак не хотел раскладываться, даже едва не вывалился из его ладони. Лом еще раз фыркнул, но после очередного гневного взгляда Сивого, заткнулся окончательно.

Наконец, приведя оружие в «боевое положение», Сивый слегка проколол острым кончиком ножа левое нижнее веко Тимохи. Выступила капля крови, а наркоман замер от ужаса, вжавшись затылком в кирпичную кладку и даже перестав дрожать.