— Ну-ка, помоги, Тимка! — Валек наклонился и мы вместе перевернули жмура на спину.
Взглянув в его лицо, я едва не выругался вслух: это ж Бурят! Верная торпеда, послушная только воле Вити Бульдозера! Гребаная тетя, как ты постарела!
[1] Бельмондо — сумасшедший; «косящий» под сумасшедшего (уголовный жаргон).
[2] ПДД — Правила дорожного движения.
Глава 18
Нет-нет, я не ошибся — это был точно Бурят, только постаревший на те самые тридцать четыре года, которые я провел… Да хрен его знает, где болтало все это время мою грешную душу?
— Мля… — Недовольно почесал небритую щеку крестный. — Не вовремя как! Может, пусть он полежит… Здесь… Пока мы Тимку к Лукьянихе отвезем? Хуже этому бедолаге, — он указал на неподвижное тело, — все равно не станет… Медведя мы пуганули… А потом, можно и за Митрофанычем сгонять…
— Подожди, Леха, не мороси! — командным голосом произнес Валек, присаживаясь на корточки перед Бурятом рядом со мной.
Он тоже внимательно изучил расписные кисти покойника, а потом не побрезговал и задрав рубаху с курткой повыше, рассмотрел так же внимательно и его украшенное тюремными татуировками тело. И чем больше он их разглядывал, тем более мрачным становился.
— Совсем не простой этот зэка… — став, едва ли, ни чернее тучи, сухо произнес Валек и нервно сглотнул.
— Еще бы! — усмехнулся я, совсем позабыв о конспирации. — Семь ходок, три побега и гора жмуров за плечами…
— Пф-ф, с чего это ты взял, Тимка? — удивленно фыркнул крестный, явно не оценив моих познаний.
— Все правильно тебе мелкий разложил, — неожиданно подтвердил мои выводы Валек. — Вся его блатная жизнь шпорой[1] и мазутой[2] на теле выбита!
— Откуда… — «поперхнулся» Иваныч.
— Учитель у него отличный был — дед, — ответил Валек, поднимаясь на ноги, — тоже неслабо в свое время по зонам потоптался.
— Это отчим твой, что ли? — переспросил Иваныч.
— Он самый. — Кивнул Валек. — И именно из-за него мы об этом никому и ничего не расскажем! Тем более участковому! Понял, Леха? Никому! — с нажимом произнес папахен.
— Понял-понял! — Поспешно кивнул Иваныч. — Смысла, только, не вижу… — немного обиженно произнес он после.
— Все из-за того же деда, — не стал скрывать Валек. — Терки у него с «воровским сообществом», еще с тех времен, когда он только-только завязать надумал. И вот о таком «подарочке» он мне еще во времена моей молодости все ухи прожужжал!
— Это, типа замут, как в «Калине красной»[3], что ли? — Нашел подходящую аналогию крестный.
— Ну, типа того… — Неопределенно пожал плечами Валек.
— Слушай, зема, да фигня это все! — Отмахнулся от папахена Иваныч. — Сколько лет-то прошло? Да и времена нынче другие! Не девяностые, чай!