Лесоруб, задохнувшись, мгновенно сложился, после чего Бурят ударит его локтем по горбу, повалив себе под ноги. Но попинать вволю потерявшего страх мужика, ему не дали его дружки, что одновременно накинувшись на уголовника со всех сторон, словно свора обезумевших собак. А слабаками они, отнюдь, не выглядели. Через пару минут, отчего-то показавшихся Буряту неимоверно долгими, он понял, что если сейчас что-то не предпринять, его точно свалят, а после и запинают, возможно и до смерти. И прожженный уголовник, повидавший на своем веку немало лагерных бунтов, когда вот точно так же тебя стараются замесить все, кому не лень, собрав оставшиеся силы в кулак, резко раскидал в стороны нападавших, слегка разорвав дистанцию.

Получив немного свободного пространства, он выдернул ствол из подмышечной кобуры, и всадил в кучу окровавленных бойцов с разбитыми рожами и сломанными носами пару свинцовых подарков, никуда особо не целясь:

— Ша, сучары! Всех завалю!

Раздались крики боли, и куча-мала рассыпалась на отдельные «фрагменты». Один из мужиков лежал на земле, зажимая простреленное бедро, а второй перехватывал рукой фонтанирующее красной юшкой плечо, видимо пуля задела какую-то артерию. К нему на помощь тут же кинулся один из приятелей, помогая остановить хлещущую кровь. Но Бурят на этом не успокоился — планка от побоев у него упала основательно, не помогло даже сверхъестественное здоровье. Он выхватил из кучи мужиков бледное лицо слегка очухавшегося от удара Бориса и навел на него подрагивающий ствол пистолета.

— Соску твою я все равно сегодня отдеру, как следует! — страшно оскалившись, прокаркал уголовник, отирая свободной рукой струящуюся из разбитого носа кровь. — А на тебя скоро наденут деревянный макинтош, а в твоем доме будет играть музыка! Только ты её не услышишь[5]…

Бурят тоже не услышал, как тихо прошелестел воздух за его спиной, а лишь удивленно вздрогну, когда что-то острое вонзилось сзади в его затылок. Он медленно обернулся, демонстрируя избитым лесорубам торчащий из его черепушки поварской нож-топорик, брошенный явно умелой рукой.

— Ты?.. — только и успел выдохнуть здоровяк, валясь навзничь на землю, словно подрубленное гигантское дерево.

От удара о землю нож еще глубже вошел в мозг уголовника, так что Бурят судорожно дернулся еще пару раз и окончательно затих.

— Вот ты теперь точно ни хрена не услышишь, ублюдок! — зло процедила спускающаяся по ступенькам крыльца Катерина. Он подошла к неподвижному телу Бурята и в сердцах сильно пнула его ногой. — Сдох, козел?

— Один из мужиков, пострадавший в свалке меньше всего, нагнулся к буряту и зажал пальцами крупную вену, проступающую на его бычьей шее.