А может и правда, жениться? И стерве Соломатиной нос утрёт. И родителей порадует. Ну и Варьку осчастливит. Было только одно «но» — в роли отца он себя не представлял. Более того, боялся этого. Не столько самих детей, сколько того, что не успеет… И оставит Варю одну. Её и своего ребёнка. Пусть и обеспеченных материально. Но без него. И, вполне возможно, с кем-то другим. И вот это пугало страшнее. Его Варя с кем-то другим. И этот другой займёт его место, и в её жизни, и в жизни ребёнка. И того, другого, его сын или дочь вполне возможно будут называть папой… Конечно, бред и полный абсурд. Но…

— Все мы под Богом ходим, — он притормозил на светофоре, — а Варю я убедить сумею. Главное, самому быть осторожным. А отец? Хочет он продолжения фамилии и рода? И это решу. Уговорю племяшку, предложу Алиске сделку: если родится мальчик, и они дадут ему фамилию Березин — свою долю в фирме завещаю. А всё остальное, простите ребята, — он тронулся с места, плавно выворачивая руль и совершая манёвр, — остальное Варьке.

Припарковав машину, Александр взял с заднего сиденья свой кейс и, поправляя теплый шарф, направился к подъезду. Сдержанно поздоровался с консьержкой и не спеша побрёл к лифту. Ещё одна ночь в пустой и тихой квартире. И как он раньше это выносил? Более того, почему ему нравилась и эта уединенность, и покой? И они не угнетали так, как сейчас.

Но стоило ему открыть дверь, как широкая улыбка расползлась по лицу. Его окутал уют. Именно такой, какой пленяет семейного человека, стоит только ему переступить порог родного дома. Все эти запахи и эмоции, они слились в одно неповторимое и нужное. Смешались и наполнили сердце и душу счастьем.

В воздухе витал сладкий аромат покоя, тепла. Булькающего на плите в кастрюле ужина и пряного мяса из духовки. Коричной сдобы, такой, какую бабушка доставала из печки, с яблоками. Горьковатым, терпким и мускусным привкусом тех любовных ласк и утех, что ждали его позже. Все это оседало на языке. Будоражило рецепторы. Волновало кровь. В доме пахло Варькой. И он знал — она приехала.

Тихо, стараясь не нарушить и не спугнуть призрак счастья, Саша разулся, повесил на вешалку пальто и пиджак и заглянул в комнату. На журнальном столике стояли тарелки и приборы, свечи и небольшой букетик цветов. Романтичный ужин, только для них. Маленький мир покоя и блаженства. Но вот его Вари нигде не было видно. Но её негромкое пение доносилось из ванной.

Словно воришка, Саша, осторожно ступая, прокрался к двери, и, придерживая створку приоткрыл её и замер, не веря своей удаче. Варя стояла к нему спиной. Точнее, поставив мысок одной ноги на мягкий пуфик, наклонилась так, что еще немного, и полотенце, что укрывало её тело, задралось бы по «самый не балуйся», и втирала крем. Начинала с пальчиков на ножках и двигалась вверх, по щиколотке, по икрам, к колену и бедру. Почти выпрямилась, наклонилась, локтем поправила спадающий с волос тюрбан, и снова потянулась за кремом.