И он не выдержал. С грацией и ловкостью пантеры, (и как только смог?), Саша подошел к Варьке и сгрёб её в охапку, утыкаясь носом в изгиб шеи и вдыхая полной грудью аромат её тела.

Она завизжала, но не от испуга, а от неожиданности:

— Сашка! — извернулась, обнимая его за шею и прогибая спину, и накрыла его губы своими, целуя и шепча: — Сашка! Сашенька! Я так соскучилась, ты не представляешь.

— И я скучал, ещё как, — поддерживая её под попку, он приподнял Варю над собой, не отрываясь от мягких отзывчивых губ, — не мог быть тут один. Ни тут, ни дома.

Его руки устремились к узлу на полотенце, потянули за край, заставляя ткань сползти и обнажить хрупкое, до боли желанное тело. Маленькая плутовка визжала, брыкалась и уворачивалась, смеялась, но откидывала голову назад, сильнее прогибаясь и подставляя шею для поцелуев.

— Что? Что ты делаешь? У меня же… я ужин приготовила, а ты…

— К чёрту ужин, я по тебе изголодался.

Подхватывая её и вынуждая стройные ножки переплестись за его спиной, он осторожно, продолжая целовать, покидал ванную. Стараясь не задеть и не спотыкнуться о ранее незамеченный чемодан, шел к кровати, упиваясь сладковатым вкусом нежной и распаренной после горячего душа, кожи. Сел, убирая полотенце в сторону и сквозь пальцы пропуская спутанные пряди.

— У меня голова мокрая, — Варя вглядывалась в каждую черточку его лица, проводя подушечками больших пальцев по четко очерченным скулам, по ямочкам на щеках.

— Ничего страшного. Мне нравится.

Поддерживая её под спину, он изловчился и перевернулся так, что теперь Варя лежала на кровати, а он, опираясь коленом о матрас, нависал над ней. Улыбался, взглядом лаская каждую родинку на теле.

— Нравится то, что видишь?

Наверное, это долгая разлука придала ей смелости и раскованности. Варе хотелось соблазнять, дразнить, хотелось доводить Александра до точки кипения, не давая достигнуть пика наслаждения. Сегодня ей хотелось быть главной. Её ладони накрыли груди и мягко сжали их, сосредотачивая внимание Березина на углубившейся ложбинке. Она, повинуясь какому-то порыву, сжала твердые соски пальчиками и округлила глаза от произведенного эффекта. Это было неожиданным для неё. Одно дело, когда Саша, сам, возбуждал её, но, чтобы так?

Лукавая усмешка, промелькнувшая в карих глазах, отразилась румянцем смущения, окрасившим её щеки в нежный цвет. Но не в её правилах было сдаваться. Она всегда бросала ему вызов. Вот и сейчас продолжила. И её не остановили ни нахмуренные брови, ни то, что Саша сел на пятки, упирая руки в бока. Она продолжала неуверенно ласкать себя, возбуждаясь не столько от неумелых действий, сколько от горячего, пристального, но такого «директорского» взгляда. Прикусила губу, ладонью прокладывая неровную дорожку по разгоряченному телу вниз, к развилке ног. Почти коснулась пальчиками припухших лепестков, но Березин, цокая языком и покачивая головой, остановил её: