— Выходит, нам всем прийти к тебе и в ножки упасть? Благодарить, что ты нам стартап такой дала? Только вот, не думала, как Мишка с такой правдой жить будет?

Березин непроизвольно сжимал кулаки, пытаясь хоть так сдержать свой гнев. Не рвануть с места, не придушить чертову суку, которая столько времени таила обиду и злость. И как работать-то теперь дальше, всем вместе? Как забыть услышанное?

— Ты за Прокошина не переживай. Думаешь, он не видел и не знал? Брось, Мишка не слепой. Да, злился, да, ревновал, когда меня после работы водитель этого воротилы на машине забирал. Но и я не дура, Саша. Я ушла, прочувствуй это слово, ушла от шишки малиновой и влиятельной к бедному студенту, которого этот поступок не просто окрылил, вдохновил. Так что, никогда не думайте о женщине, как о красивой пустоголовой кукле. Мы всегда точно знаем, кого любим, а кому трахать себя позволяем.

— Спасибо, что просветила. Ты же мне все это не просто так тут рассказала. Ты же к Варе вела. Но она и ты, ситуации разные…

— Ой, Саша, — Марго рассмеялась, — да брось ты! Как ребёнок, ей-богу! Да все ситуации одинаковые, всегда. Я тебе разжевывать не буду, раз сам понять не хочешь. Но, скажи мне, сколько ещё она с тобой будет? Год? Два? На такой-то должности она, если не побогаче спонсора найдёт, то уйдет к тому, кто помоложе. С таким у неё перспектив будет больше, в том числе, и в личной жизни. А ты… не говори потом, что я тебя не предупреждала.

— Спасибо, — Березин, опрокидывая стул, встал со своего места, — век заботы твоей не забуду. Но, знаешь, — он приблизился к Рощиной, нос к носу, и прошипел, — Варя, она не такая! Не такая!

— Дай-то Бог, Саша. — Марго не дрогнула, всё так же открыто смотрела в глаза друга, — дай-то Бог.

Березин не мог понять, как у него получилось так спокойно усидеть на одном месте? Выслушать то, как Рощина изливала ему свою душу и, что? Проявляла трогательную заботу о нём? Почему не вскочил? Почему не остановил? Не придушил её, в конце концов? Почему позволил Маргарите поливать грязью, нет, не себя, Варю? Почему?..

Ужасаясь мысли, внезапно пришедшей ему в голову, он широко раскрыл глаза и прислонился лбом к холодному панорамному стеклу между лестничными пролётами. А, что, если Марго права? А он, он, влюблённый дурак, доверился сердцу, совершенно отключив функцию мозга думать логически и трезво?

Таких в любой компании пруд пруди …

Что, если всё, что было между ними — хорошо режиссированная постановка?

Сколько Варя работает в «Роще»? Может, ждала и дождалась своего часа? И берегла себя именно для этого? Не длянего , а для осуществления жизненного плана, в котором он стал разменной пешкой?