— Мы не мой внешний облик обсуждать будем, а…

— Хотите знать, где Варваренька?

— В самую суть, Вера Павловна.

— Она уволилась.

— Ей давно надо было это сделать, — Березин кивнул, но не спешил присесть, — как только мы бумаги на регистрацию отнесли, тогда ещё. Сейчас она где?

— Она уволилась, Саша. Совсем уволилась, понимаешь?

Дотянувшись до листка, что лежал на краю стола, Казанцева протянула ему заявление. Смотрела, как он выхватил его, быстро пробежал по строчкам, написанным ровным красивым почерком, а потом смял в кулаке и отшвырнул в сторону.

— Кто позволил? Я её не увольнял! И не уволю. Не так. Где она?

Вот теперь терпению Казанцевой пришёл конец. Она встала, и нос к носу подошла к директору:

— Где она, спрашиваешь? Я же говорила тебе, просила, чтобы ты оставил девчонку в покое. Если ты не любишь её…

— Я? Я не люблю? Да я, — Березин вытянул руку и разжал кулак, показывая Вере Павловне бархатную коробочку, — вот.

— Саша! — Вера охнула, прижав ладонь ко рту. — Что же ты стоишь? Иди, ты ещё успеешь. Она вышла вот только что, я ещё удивилась, что вы не столкнулись.

Но она и сама поспешила вслед за ним.

Варя полной грудью вдохнула запах только что законченного ремонта. Рабочие вносили в интерьер последние штрихи и устраняли недоделки. Расставляли офисную мебель, стараясь не обращать на неё никакого внимания.

Долгие проводы — лишние слёзы. Варя вздохнула, оттолкнулась от стены и, развернувшись, направилась к выходу. Этот кабинет мог быть её. Мог. Но уже не будет. Ещё вчера утром она строила планы, думая, что стоит сделать в первую очередь. А вот сегодня всё рухнуло. Может, это и к лучшему.

Она миновала дверь в свой бывший отдел, повернула за угол и удивилась тому, как быстро и стремительно просторный холл наполняется людьми, возвращающимися на свои рабочие места после обеденного перерыва. Все шли в компанию. И только она обратно.

Варя с грустью смотрела по сторонам, вспоминая, как пятнадцатилетней девчонкой стояла с Олей вот на этом самом месте. Как повернула голову к лифту и увидела Его. Как грезила, мечтала, чувствуя себя одновременно самой счастливой и самой ненормальной во всём мире. А вот теперь всё. Конец сказке.

Возможно, стоило самой подняться к нему. Забрать свою сим-карту и, бросая мимоходом, что он скоро станет отцом, развернуться и гордо уйди, сказав, что ни ей, ни малышу от него ничего не нужно. Что они прекрасно проживут и без него. Да ещё много чего можно было сказать, но потом всё равно уйти.

Она не видела, как Березин застыл в холле, внимательно сканируя пространство. Как облегчённо выдохнул, заметив белокурую макушку. И как его брови, снова, сошлись на переносице в одну суровую линию. Только услышала громогласное: