— Варя! — и замерла. Впрочем, как многие другие.

Сердечко в её груди забилось громче и чаще. Она прикусила губу, опасаясь того, что её улыбка выдаст её с потрохами, но сделала упрямый шаг к двери.

— Стой, где стоишь, — она дрожала, но снова шагнула. — Я велел тебе остановиться.

Велел ? Варя хмыкнула и, не поворачиваясь к нему, уверенно произнесла:

— Вы больше не имеете надо мной никакой власти, Александр Сергеевич, и вашевелел …

— О, тут ты ошибаешься, — его голос звучал совсем рядом. Варя зажмурилась и боялась обернуться, — я над тобой власть имел и иметь буду. Вот только проявлять её не намерен, не в такой степени. Повернись.

Она упрямо замотала головой, не понимая, почему его голос доносится откуда-то снизу.

— Варька, повернись.

Медленно, на каблуках, она повернулась и от увиденного, распахнула глаза, теряя дар речи. Березин стоял, нет, точнее, сидел перед ней на коленях, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой, от которой на его щеках появились ямочки. В его раскрытой и протянутой к ней ладони лежала распахнутая коробочка с кольцом, камни на котором сияли ярче радуги.

Александр смотрел, как медленно и удивленно, но сдерживая радость, широко распахиваются серые глаза. Как, в какой-то момент, она перевела взгляд с бриллиантов на него самого, нахмурилась, почти протянула руку, но не к кольцу, а к его лицу, но так не вовремя посмотрела вокруг и испугалась. Боковым зрением он видел, что сейчас они вдвоём как будто оказались на арене цирка, окруженные сотрудниками «Рощи», возвращающимися с обеденного перерыва. Конечно, увидеть одного из директоров коленопреклоненным перед молоденькой девчонкой, то ещё зрелище. Зрелище, о котором в компании будут судачить не один год. Но ему было наплевать.

— Александр Сергеевич, — Варя цедила сквозь стиснутые губы, — встаньте, на нас смотрят.

— Да и пусть смотрят. Мне всё равно, потому что я люблю тебя. Слышишь? Люблю. И поэтому, Варька, выходи за меня.

Она бы завизжала, честно. Ну, по крайней мере, Александру так и показалось. Смотря ему в глаза, часто-часто покачала головой, а потом, как будто вспомнила что-то очень важное, что перевешивало её желание, тихо сказала:

— Нет.

Аналитический ум Березина просчитал и такую ситуацию. Правда, её вероятность была сведена почти к нулю, но и он сработал. Достав кольцо из футляра, Александр Сергеевич взял холодную ладошку в свои руки и, не теряя зрительного контакта и не переставая улыбаться, проникновенно, только для неё одной, произнёс:

— Ты моя Кнопка. Маленькая Кнопка с двумя косичками, которую я очень сильно люблю.