– Да, теперь знаю.

– А ты, Кейт, как будто она вернулась ко мне. Она сказала, что вернется. Очередная насмешка судьбы. Было бы горько, если бы мне пришлось убить тебя.

– Для этого нет причин, герр Эрхардер. Вам известно, по какой причине я здесь. Я приехала встретиться с моим двоюродным дедушкой и двоюродными братьями и сестрами. Они в опасности, как и я, и причина тому – вы.

– Грустно, очень грустно, Кейт. Я не верю тебе. Ты, видимо, больше похожа на нее, чем предполагаешь. Не могу не удивиться, откуда ты, например, знаешь мое настоящее имя и эту историю.

Кейт пожала плечами, но ее мозг лихорадочно работал.

– Жизель послала письмо с моей матерью, рассказав правду о ее рождении и родителях, и о вас, герр Эрхардер, о том, как она боялась, что ее ребенок попадет в ваши руки. Только и всего. Я нашла это письмо совсем недавно и решила отправиться на поиски, чтобы узнать что-то еще о ней. Не так трудно было догадаться, что вы тот самый небезызвестный Эрхардер, по тому интересу к Жюмо и фон Фидлеру, который вы проявили во время моего допроса, так что ничего сверхсекретного в моих знаниях обо всей этой истории нет.

– Она решилась родить ребенка от фон Филлера и признала его отцом? Ни за что не поверю. Зачем ей нужен был этот публичный позор?

– Позора не было, как и не было изнасилования. Она любила его. Он любил ее.

– Они любили друг друга? – Эрхардер весь напрягся, хотя только что казался расслабленным. – Нет, никогда, никогда! Жизель для него ничего не значила и была лишь средством удовлетворения его похоти. И она презирала его. Все знали это! Где тебе сказали подобную ерунду?

– Это известно из письма Жизель. А почему же, как вы думаете, полковник фон Фидлер уводил ее от вас, и не одни раз, а дважды?

Глаза Эрхардера окаменели.

– Не верю! Чем докажешь?

– У меня нет доказательств, но они мне и не нужны.

Эрхардер улыбнулся.

– Конечно, тебе приятнее думать так, и, думаю, именно этого Жизель и добилась. Да, я вижу, вы словно проработали эту версию. Но не до конца, Кейт. Господи! Знай Гиммлер, что фон Фидлер стал отцом ребенка, чья мать была участницей Сопротивления, он бы знаешь что сделал с этим свидетельством любви? Фон Фидлер не принял бы этого всерьез и приложил бы все усилия, чтобы увидеть свою незаконнорожденную дочь мертвой, как это сделал я. И более того, до родов Жизель подписала письмо, составленное мною, где подтверждала факт изнасилования. Я собирался использовать это письмо против фон Филлера, но она украла его, и теперь я понимаю, почему. Она не любила фон Фидлера, нет. Она просто не хотела, чтобы на дочери было клеймо незаконнорожденной. И неудивительно, что она отправила ее в Англию.