Будь ты проклят! ПРОКЛЯТ!

С яростным рыком я устремляюсь к Императору, но с отчаянием вижу, как сияющую сферу, в центре которой находится Альдавиан, окружают подоспевшие гвардейцы. Отряд лекарей, прикрываемый воинами, уже оказывает ему неотложную помощь.

* * *

Майор Кантор давно не принимал личного участия в сражениях, но в этот раз даже он выступил на поле боя, держась неподалёку от Императора. Опасение, что покушение может повториться прямо посреди битвы, не давало главе контрразведки покоя.

Отброшенный прочь ударом могущественного трупоеда, Кантор на время оказывается погребён под телами павших соратников. А выбравшись на солидном расстоянии от эпицентра, где сражался Император, видит немыслимое. Этот треклятый Зено вновь оказывается подле Императора и медлит в нерешительности, но затем…

Зубы офицера скрежещут от увиденного. Он ощущает исходящую от Альдавиана пугающую ауру. Император применяет неведомую технику, в проявлениях которой явственно различимы демонические эманации.

Молокосос из клана Кровавого Моря поспешно отступает, а оказавшиеся поблизости ещё живые гвардейцы замертво падают наземь. Их тела крошатся, не оставляя и следа. Зено пытается подхватить одного из гвардейцев, но раненого бойца постигает та же участь.

Каково чёрта здесь творится⁈

Кантор отказывается верить, что Император собственноручно прибегает к использованию демонических техник. В Империи подобное находится под строжайшим запретом, установленным самим Альдавианом. Видимо, закон писан не для всех.

Мысли в голове майора лихорадочно мечутся, он пытается найти разумное объяснение увиденному. Возможно, Император был вынужден прибегнуть к столь крайней мере из-за тяжести своих ран? Или это была не демоническая техника, а нечто иное, лишь отдалённо её напоминающее? В конце концов, владыке виднее, как поступать в подобных критических ситуациях. Он столько лет успешно правит Империей, оберегая её от многочисленных угроз.

Однако рациональные доводы блекнут перед мрачной реальностью произошедшего. Император, гарант закона и справедливости, сам преступил собственные незыблемые запреты. Он принёс в жертву жизни верноподданных, почти наверняка не спросив их согласия. Как бы ни было велико давление обстоятельств, этому не может быть оправдания.

Офицера раздирают противоречия. Преданность Империи и лично Императору, которой он гордился всю жизнь, сталкивается с ужасом и гневом от осознания чудовищности поступка Альдавиана. Как смириться с тем, что человек, которого ты почитал и которому служил, оказался замаран использованием демонических техник? Техник, за которые он сам же карает других со всей беспощадностью.