Я подхожу ещё ближе и опускаюсь на колени рядом со своим спасителем и предполагаемым убийцей моей сестры. Внутри раскаляется моё ядро Ки. Остатки духовных сил рвутся наружу, готовые к действию. Но к какому?
Сейчас, на пороге смерти, Альдавиан уже не походит на божество. Он всего лишь человек, пусть и живший очень долго, но не более того. Голоса гвардейцев приближаются, а вместе с ними целители.
Как мне поступить? Покончить со всем одним ударом?
Глава 29
В отчаянии я не знаю, как поступить. Шанс расправиться с Императором и отомстить за сестру стремительно ускользает. В полубредовом состоянии Альдавиан тянется ко мне дрожащей рукой, силясь зацепиться, но я непроизвольно отступаю, не в силах переступить черту и убить своего спасителя. Того, кто дважды спас мне жизнь. Того, кто лично переломил ход этой битвы и этим уберёг Текору, Изаара и жителей всех окрестных городов на много дней пути.
Мне нужно подтверждение. Мненужно доказательство его вины в смерти моей сестры!
К нам уже со всех ног спешат гвардейцы. Несколько человек, находясь на пороге смерти, всё равно ползут к Императору, стремясь защитить своего владыку. Сквозь гул боя прорывается знакомый голос:
— Зено! Подкрепление уже здесь! — радостно кричит Торвальд, прижимая ладонь к окровавленному боку.
Вместе с ним к Императору устремляются ещё полдесятка бойцов.
Внутренним взором вижу, как ядро Альдавиана раскаляется добела, и ослепительное сияние окутывает его фигуру. Он простирает руки, и мощная волна Ки обдаёт всех вокруг. Умирающие гвардейцы начинают содрогаться, в воздухе пульсирует и разрастается зловещая, нечистая сила. Масштаб техники нарастает, вовлекая всё новых и новых воинов. Их тела распадаются, а боевые кличисменяются хрипом.
Прямо на моих глазах подмога превращается в пищу для Императора.
По какой-то причине меня его техника обходит стороной. Невидимые языки пламени лишь скользят по коже, словно пробуя на вкус, но во мне слишком много жизненной силы, слишком активно духовная энергия этапа Золотого Цилиня пульсирует в меридианах, защищая от угрозы. Не все могут похвастаться этим. Журавли и Богомолы валятся с ног, как подкошенные.
— Нет! — в отчаянии кричу я, бросаясь к Торвальду.
На моих глазах друг стремительно стареет. Тело здоровяка-северянина иссыхает, будто плод под палящим солнцем. Я хватаю его, пытаясь оттащить прочь, но чувствую неодолимое притяжение. Чудовищная техника достигла пика, и уже ничто не в силах прервать её действие. Балагур и весельчак, самый громкий и открытый представитель моего взвода… Мой товарищ… умирает у меня на руках. Из последних сил он шепчет что-то неразборчивое. Я прижимаю к себе его обессиленное, увядшее тело и с ужасом наблюдаю, как оно рассыпается прахом.