— Хочу понимания и… — он медлит с ответом, — твоей помощи.

— Мне нужна вся правда, — говорю твёрдо, убирая из голоса ненависть и подступающий гнев. — Как я могу помочь, если не понимаю ваших мотивов? Особенно когда ваши действия противоречат вашим же запретам.

— Правды накопилось слишком много за прошедшие столетия, — задумчиво произносит Альдавиан, — но я знаю, с чего ты, вероятно, хочешь начать. Та самая демоническая техника? Когда трупоеды ещё не были столь могучи, а Лорды считались редкостью, я часто охотился на них в одиночку. Тогда-то я и столкнулся с первым настоящим демоном-Лордом. В какой-то миг битвы мне даже почудилось, что это сам Архидемон, но я ошибся. И всё же враг был невероятно силён. Одолеть его потребовало от меня неимоверных усилий, почти самой жизни. Но стоило мне взять верх, как демон вдруг принялся молить о пощаде. Прежде я никогда не сталкивался с подобным.

Аура Императора усиливается, и в моей голове оживают чужие воспоминания. Альдавиан стоит над поверженным исчадием, а то жалобно умоляет о милосердии.

— Благодаря ему я узнал об их породе куда больше, чем за все годы исследований, — продолжает Император, — но и этого было мало. Получив желаемое, я уже готов был прикончить тварь, но противник начал сулить мне раскрытие тайных техник своего племени. Я ушам своим не поверил. Сама мысль об использовании демонических приёмов вызывала отвращение. А уж когда я вник в суть… Убивать людей ради продления собственной жизни⁈ Разве пойдёт на такое государь, призванный взращивать свой народ? Как думаешь, Зено, демоны — это наша главная проблема? — внезапно меняет тему он.

— Не знаю, господин. Я слишком мало живу на свете, чтобы рассуждать о подобном, но демоны, несомненно, одна из величайших угроз для Империи. Они не остановятся ни перед чем, пока не вырежут последнего человека. С ними невозможно договориться, их невозможно запугать.

Остаётся лишь догадываться, что ты сотворил, чтобы развязать язык одному из них…

— Ты ошибаешься, — веско произносит Альдавиан. — Угроза внешняя, безусловно, опасна. Однако она же сплачивает население, заставляет бывших врагов забыть обиды хотя бы на время. Главную опасность представляет из себя угроза внутренняя. Большую часть моего правления я воевал не столько с демонами, сколько с людьми, особенно со знатью. Они подрывали устои Империи и продолжают это делать и по сей день. Чем больше влияния обретает клан, тем необузданнее становятся его амбиции. Зачем далеко ходить, твой собственный клан отравлял питьевую воду в столице, чтобы занять положение повыше, — в его голосе слышится лёгкий упрёк.