— К сведению — я никогда не употреблял и не употребляю мазиса! — оскорбленно поджал губы принц. — Он плохо воздействует на ум, потому он не для меня. Что касается женщины-матери — я бы мог тебе прочитать целый трактат по этому поводу, но не буду. Времени жаль. Поверь, все так, как я сказал. Ты в каждой женщине подсознательно видишь свою покойную мать, стосковавшись за годы своей жизни по домашнему уюту, по материнской ласке. И… прощаешь «матерям» все то, что они с тобой творят. Даже Великого Атрока и ее беспутную дочь ты воспринимал не только как врагов. Вот и Гира — она смогла сотворить с тобой эту пакость только потому, что ты…

— Тьфу на тебя! — рявкнул Нед. — Пошли вон отсюда, оба! Не хочу с вами разговаривать! Спать буду! Валите отсюда! И не беспокойте, пока сам не выйду. Гиру тащите на корабль, и сразу отплываем, без команды. Всё, всё, пошли вон отсюда! Надо же такое скотство придумать — я со своей матерью сплю! Да вам башки открутить надо! Гады!

— Да никто не говорит, что ты с матерью… Ой! Ну чего пихаешься⁈ У тебя кулак-то как железный! Зверюга! Уходим, уходим! Пошли, Харалд, научная мысль всегда подвергается гонению у тупых солдафонов! Ой! Слушай, с тем ли мы дружим? Это надо же — какой злобный тип!

Нед швырнул в дверь снятым с ноги сапогом, но принц Бордонар уже успел скрыться, оставшись без справедливого возмездия.

Сбросив второй сапог, Нед улегся на постель, закинув руки за голову, закрыл глаза и задумался: неужели принц прав? Семнадцать лет Нед жил без ласки, без материнского тепла, на положении изгоя. Неужели и правда теперь он пытается восполнить то, что недополучил за годы гонений, сиротской жизни? И утверждение, что он попался, что влюбился в Гиру, — справедливо. И не нужно врать самому себе! Он в нее влюблен, и это притом, что так же влюблен и в Санду, и в Амелу — которой, кстати, обязан до конца жизни. Его жизни. За то, что она спасла эту самую жизнь.

С мыслями о своей несчастной судьбе Нед незаметно уснул. И снова ему привиделась Санда, которая грустно смотрела на него откуда-то издалека, и на ее плечах почему-то лежала земля — она сыпалась с девушки, камешки щелкали о каменный пол, шелестел песок, и Нед с удивлением смотрел, как сыплющаяся земля образует вокруг Санды холмик, засыпавший ее уже выше колен. Нед рванулся вперед, хотел схватить жену за руку, но девушка вдруг удалилась и превратилась в темную точку на горизонте.

Нед посмотрел по сторонам и вдруг заметил, что стоит на огромной ладони, а сверху на него смотрят глаза — гигантские, немигающие. Их было много, много глаз — синие, черные, зеленые, бесцветные. Они смотрели на Неда, разглядывая, как букашку, и он понял — это боги! Боги смотрят на него, и они… они… смеются! Им смешно!