Это был последний из членов экипажа, оставшихся в живых. Все остальные сейчас лежали в трюме, уложенные штабелями, как дрова. Хоронить в море лекарь их не стал: не дай боги выбросит на берег — начнется мор. Да и заражать местных крабов и рыбу не хотелось. Лучше уж спалить вместе с кораблем, когда умрет последний человек из экипажа судна. А он все не умирал и не умирал. Отказывался уйти со Смертью.

Жересар присел у стола капитана, посмотрел на больного и нахмурился, подумав о том, как мало знают люди, как ничтожны их знания о болезнях и вообще — о мире. Откуда берется чума, что это такое — никто не знает и скорее всего никогда не узнает. Говорят, что чуму насылают боги, когда людей в мире становится слишком много. Эту болезнь не берет ничего — кроме очищающего пламени. Или магии. Но мало кто из магов решится лечить чумного больного — ведь для этого нужно подойти вплотную, а это равносильно тому, как если бы маг воткнул себе в сердце нож.

Жаль сжигать корабль, но еще жальче людей. Ведь у каждого есть близкие, которые будут переживать, плакать… как Жересар, потерявший сыновей.

Лекарь потер лоб огромной ладонью, потом в сердцах стукнул кулаком по краю стола, едва не сломав полированную дубовую пластину. Его раздражало собственное бессилие, невозможность сделать что-то такое, чтобы изменить положение вещей. Должно же быть какое-то лекарство от чумы! Должно быть!

Усмехнулся — если болезнь от богов, тогда нужно попросить лечить эту болезнь демонов!

'Оп! Демонов? Я-то не болею, а что это значит? Это значит, что мой демон убивает болезнь. Как он это делает — другой вопрос. Сродни тому, откуда взялась чума. Не узнаешь — не поймешь. Но результат имеется, а это главное.

Попробовать? Почему бы и нет? Что я теряю? Хм… а вдруг он умрет в тот момент, когда я буду в его теле? Что будет со мной? Да ладно… как влетел, так и вылечу. Наверное…

Пробовать надо. Может, и спасу парня. В конце концов, я лекарь или кто? Впрочем, уже не разберешь — кто… но… попробую. Хуже уже не будет… надеюсь'.

Жересар ушел в каюту помощника капитана и лег на кровать, закрыв глаза. Для того чтобы выйти из своего тела, ему понадобилось меньше секунды.

Оставив свое бездушное тело, воспарил вверх, к потолку каюты, повисел с минуту, привыкая к новому состоянию, затем медленно потащился к стенке каюты, перемещаясь к больному. Осторожно прошел сквозь стену и завис над мечущимся в горячке парнем.

Опускаться в тело больного было страшно. Очень страшно. Одно дело — залезть внутрь здорового человека, да еще тогда, когда тебе угрожает опасность и деваться некуда, когда на кону стоит твоя жизнь, и совсем другое — когда ты входишь внутрь полутрупа, зараженного самой страшной из болезней мира.