— Лапа зовет. Хочет с тобой поговорить. И с Дубом. Сейчас можешь прийти?

— Ну-у… сейчас подойду. Надолго? А то мне хотелось бы помыться. Да и отдохнуть тоже не мешало.

— Как получится, — пожал плечами Шрам. — Нужно посидеть, выпить с парнями, с главой, оказать уважение. Или ты не уважаешь нашего Голову? Считаешь, что тебе ниже твоего достоинства посидеть с Головой за пиршественным столом? Съесть с ним кусок мяса?

— Нет, не ниже достоинства, — вздохнул Нед. — Хорошо, я сейчас приду. Мы придем. Агор еще нужен? То есть Дуб?

— Ну да… можешь взять с собой и какую-нибудь из твоих женщин, если хочешь. Голова тогда посадит за стол свою жену. Она хочет поговорить с вашими бабами, посплетничать.

— А может, тогда ваших женщин сюда пришлем? — усмехнулся Нед. — Поговорят, посплетничают, заодно помогут нашим убраться в доме. Воды надо натаскать, чтоб помыться, то есть снега, воды-то тут нет.

— Хорошо. Так и сделаем, — кивнул Шрам, — я скажу Лапе. Я пошел, ждем вас.

Ард вышел, оставив за собой облако морозного пара и запах рыбьего жира, а Нед остался стоять, раздумывая о том, что предстоит рассказать Лапе. И стоит ли рассказывать, ради чего они отправились в морозную тундру.

Нед оглянулся на своих спутников, они стояли в ожидании приказа. Он пожал плечами и коротко сказал:

— Мы с Агором уходим, вы остаетесь. Поговорите с женщинами — уверен, они очень много знают. Могут что-нибудь подсказать по нашему делу. И попросите у них какие-нибудь корыта! Помыться хочется, а придется тащиться на пир. И почему нельзя это сделать завтра?

— Нельзя, — серьезно кивнул Агор. — Голова есть Голова. Он здесь конор. А мы гости. Если он приглашает — надо идти.

— Ну что же, пойдем, я не против, — вздохнул Нед и запахнул меховую куртку. — Возьми клыки этих тварей, будем торговаться…

* * *

— А ты хорошо держишься! Ты выпил не меньше меня, а сидишь как столб! — проревел Лапа, наклонившись к уху Неда и перекрывая завывания балладера, бренчащего на ужасно громком музыкальном инструменте. Кроме того, все, кто сидел за столом, в такт музыканту стучали кулаками, потому расслышать Голову было проблематично. Однако зычный голос арда, а тем более то обстоятельство, что он уткнулся мокрыми усами в ухо Неда, способствовали слышимости. У Неда даже мурашки пошли по коже, а ухо на короткое время оглохло, не выдержав рыка ардского предводителя.

Уже два часа они беспробудно пили какую-то мутную дрянь, и, если бы не способность Неда восстанавливаться не только от ран, но и после отравления, лежать бы ему на столе, как Агору, удобно устроившемуся на недоеденной лопатке неизвестного зверя, — скорее всего, тюленя.