ее. Полчаса спустя Билли отправился на ближайшую железнодорожную станцию, чтобы взять три билета в техасский город Гальвестон. А оттуда – в Рио-де-Жанейро. Энтони Хардинг решил ехать с ними. Тщеславный миллиардер признал свою неправоту. Он не считал больше, что Байрн «не ровня» для его дочери… События последних дней продемонстрировали ему все, что было героического и истинно благородного в этом человеке, выросшем как сорная трава на заднем дворе обшарпанного дома в Чикаго. Теперь он мог под новым именем начать новую жизнь. Среди толпы, глазеющей на разрушения, причиненные городку генералом Вильей в предыдущую ночь, стоял крупный мужчина с красным лицом. Случайно он обернулся как раз в ту минуту, когда Билли Байрн проходил мимо него. Оба вздрогнули, узнав друг друга. – Послушай, Флэнаган! – сказал ему Билли. – У меня сейчас есть возможность уехать отсюда к чертям и стать наконец счастливым. И того, кто попытается нарушить мои планы, я просто убью! Живым я не дамся, и все свои силы, всю свою жизнь положу, чтобы бороться с такими, как ты. А теперь убирайся с моей дороги! Понял? На следующий день трое счастливых людей уселись в поезд, который должен был увезти их на юг. Перед отъездом они зашли в госпиталь попрощаться с Бриджем. * * * А месяц спустя в весеннем лесу около лениво журчащего ручья сидел перед небольшим костром человек. Помятая жестянка, наполовину наполненная водой, стояла на горячих углях. На заостренной палке жарился кусок мяса. Человек внимательно следил за тем, как языки пламени лижут его, и громко декламировал: Да, его давно уж нету: Он опять пошел по свету. И вполне понятно это, Но скажите: в том краю, Где над морем блещут грозы, Где цветут в долинах розы, Там нашел ли счастья грезу, Пенелопу он свою?