– смелый и решительный мужчина, какие всегда нравятся женщинам. Помните, как он стоял на палубе «Лотоса», защищая вас? Он дрался со мной честно, невзирая на мои подлые приемы. Он настоящий мужчина, Барбара, – каким вы сможете гордиться! И такого вам и нужно. Он сражался с дикарями Иоки так, как должен сражаться мужчина. Трусости в нем нет ни капли, Барбара. Он и ваш отец не бросали меня до тех пор, пока я не рассказал им такие вещи, которые заставили их уйти. Поэтому не ставьте это в вину Мэллори. Я удивляюсь, как он меня тогда не убил! Ваш отец хотел зарубить меня мечом, но Мэллори удержал его. – Они никогда мне этого не рассказывали, – прошептала Барбара. Раздался звонок. – Вот и он! – сказал Билли. – Я не хотел бы встретиться с ним. Пусть Смит выпустит меня с черного хода. Думаю, что это доставит ему больше удовольствия… И сделайте так, как я вас прошу, Барбара… Он выжидающе остановился на пороге. Девушка стояла перед ним. Глаза ее были полны слез, и она видела Билли как в тумане. – Вы сделаете так, как я вас прошу, Барбара! – повторил он. На этот раз в его голосе звучал приказ. Когда Мэллори вошел в комнату, Барбара услышала, как дверь черного хода захлопнулась за Билли Байрном.

Закоренелый преступник

Закоренелый преступник Глава I Дома Билли Байрн выпятил богатырскую грудь и глубоко вдохнул родной воздух Чикаго. Он стоял на площадке нью-йоркского поезда, подходившего к вокзалу Ласалль-стрит, и, хотя был в глубине души удручен, его все же безотчетно радовало возвращение домой. Больше года продолжались его странствия и необыкновенные приключения. Теперь Билли Байрн возвращался в западный Чикаго. Нельзя сказать, чтобы на этой длинной унылой улице имелось нечто такое, что могло бы вызвать энтузиазм. Билли пребывал в восторженном предвкушении не потому, что соскучился по сомнительной чистоте ее мостовых. Его приводила в восторг мысль, что он скоро утрет всем нос. Билли покинул Чикаго с репутацией грубого и буйного шалопая, даже по меркам не слишком-то благополучного района Гранд-авеню. И как изменился он под влиянием этой девушки! Правда, она по многим причинам не подходила ему в качестве подруги жизни. Но любовь заставила его оставить дурные привычки: ввязываться в драки, хамить и якшаться с криминальными личностями. Билли Байрн не был больше хулиганом. Он сам отказался от своей возлюбленной. Между Гранд-авеню и Риверсайд-драйв лежала непроходимая пропасть, но Билли тем не менее старался быть таким, каким Барбара Хардинг желала его видеть, хотя и знал, что они никогда больше не встретятся. На Гранд-авеню ему легче всего будет забыть свое горе, но ее самоё он не забудет никогда. Сейчас ему больше всего хотелось вернуться к месту своей прежней жизни и показать всем, как он изменился. Показать прежней шайке, что он, Билли Байрн, не стыдится быть приличным человеком. Показать соседям, что он может честно зарабатывать хлеб. Он с улыбкой представлял разочарование жадных содержателей пивных, когда они поймут, что «пьяница Билли» больше не пьет. Перед ним открылась новая, интересная и содержательная жизнь. Но главным образом он желал снять с себя несправедливое обвинение в убийстве, заставившее его бежать из Чикаго. Как повезло ему в ту ночь, когда полисмен Стенли Ласки с Лэк-стрит предупредил его о подлости Шихэна, который указал на него как на убийцу Шнейдера! На самом деле Билли Байрн был тут совсем ни при чем. В ту ночь он даже не подходил к пивной старика Шнейдера. Шихэн, арестованный по подозрению в этом преступлении, был его давнишним врагом и воспользовался возможностью свалить с себя вину, а кстати и подставить Байрна. За прошедший год Билли многое перенес, и кругозор его сильно расширился. Его пещерные понятия о законе и порядке тоже несколько изменились.