— О, тут большого ума не требуется, Пётр, — я откинулся на спинку кресла, — Но, вероятно, придётся разочаровать вас. Я не собираюсь открывать здесь филиал.

— Видимо, на это есть определённые причины?

— Всё предельно просто. Через месяц или два привезённые мной же в обход таможни щиты разберут по косточкам. Вообще-то, это уже случилось, — я задумался, — Но на данный момент у корпоратов есть проблема — они не могут расшифровать «умный» ограничитель, который позволяет щитам не испепелить своего владельца и удерживать нужный контур. Открытие полномасштабного производства — весьма дорого и долго, а я как раз вложился в ещё одно предприятие. И если (я догадываюсь) вы собирались предложить мне финансовую помощь в этом деле, то пока мы будем этим заниматься, тот же «Оборонэкс», к примеру, успеет запустить свою линию устройств. Я потеряю и время, и деньги, вы — только деньги. Так что простите — но меня такое предложение не интересует.

— Хм… Ваша разработка довольно долго оставалась невоспроизведена корпорациями. Почему вы думаете, что что-то изменится сейчас? Насколько я знаю — а я знаю, поверьте, — «Оборонэкс» даже не начал работать над чем-то схожим.

— Зато начала «Мекса», экспериментальный отдел «Нео-протезиса» и дочерняя компания «Вальдеберга». Поверьте, то, что вы предлагаете — бесперспективное занятие, на котором мы потеряем массу средств и нервов.

— Что ж, если вы так уверены, тогда не вижу смысла продолжать этот разговор.

Я удивился тому, насколько быстро Петя «дал заднюю», но через несколько секунд он продолжил, и я понял — первая часть была лишь прелюдией к более серьёзному разговору:

— Отец подозревал, что вы можете отказаться, но это предложение — не единственное, которое он собирается вам сделать.

— Вот как?

— Деньги, это не всё, что интересует наш семью. Думаю, вы и сами это понимаете?

— Разумеется, — я картинно развёл руки, — В чём-чём, а в рублях и юанях, как вижу, недостатка вы не испытываете.

— Зато опытных и верных людей катастрофически не хватает.

— Предлагаете работу?

Петя вновь серил меня не самым радушным взглядом, и я ответил ему тем же.

Он не знал, кто я такой на самом деле — но, по всей видимости, инстинктивно чувствовал исходящее от меня презрение и ярость, как бы я не старался их спрятать. Признаюсь — спокойно сидеть всего в метре от человека, который без зазрения совести продал долгие годы нашей дружбы, было невероятно сложно. А ещё сложнее было знать, что этот человек также повинен в смерти моей сестры и отца.

Умом я прекрасно понимал: если захочу свернуть Пете шею прямо сейчас — никто не сможет мне помешать. Попросту не успеют. Ни охрана этажом ниже, ни новые системы безопасности, ни он сам. Никто меня не остановит.